Чтение онлайн

Правда, куда ехать, отчетливого представления не было. А потому для начала я просто решил сделать несколько витков по городу, поразмыслить на тему дальнейших телодвижений. Тем более что за рулем мне завсегда лучше думалось — безусловный рефлекс таксиста, выработавшийся за годы, что я провел в роли прокладки между баранкой и водительским сиденьем.

Машина, она, конечно, не живой человек, но — вот крест мне на пузо, не вру — я чувствовал себя так, словно после долгого перерыва снова пошел в разведку со старым, опытным другом, который уж наверное не подведет и который, случись что, на собственном горбу перетащит меня через линию фронта к своим. Такие вот примерно чувства я испытывал к одолженной в молочнокомбинатовском гараже «Волге». Это, конечно, была не та моя славная, битая жизнью и разными уродами, включая меня, старушка, что пала смертью храбрых под колесами подлого грузовика пару суток назад. Но это была ее родная сестра — почти копия, если не считать различий в оформлении салона: вкус шоферюги, водившего эту тачку, слегка отличался от нашего с Яном вкуса. Если у нас на лобовуху были приклеены разного рода денежки, начинавшиеся с «one dollar» и заканчивая рублевкой советского образца, то здесь все было залеплено голыми бабами из упаковок жвачки.

Но я, собственно, против голых баб тоже ничего не имею, даже напротив. Они имеют место быть в нашей жизни, они ее часть, без них род людской перестанет размножаться и вымрет, как мамонты. А потому я продолжал весело крутить баранку и думать на тему ликвидации гражданина Камены, как личности антисоциальной, грозящей неисчислимыми бедствиями славному таксерскому братству и плюс к этому бывшему головой хорошо организованной группировки злобных хуцпанов. Которые, если разобраться, без головы и группировкой-то быть перестанут. И в этом состояла их слабость, и в этом заключалась моя сила. Убери я Камену, и вряд ли его шестерки станут разыскивать меня, чтобы поквитаться.

Но загвоздка была в том, что до Камены нужно было еще добраться. Он подложил мне изрядных размеров свинью, решив не работать сегодня ночью. Я, конечно, понимаю, что даже суперменам нужно когда-то отдыхать, и что новые русские тоже время от времени устают считать бабки, поскольку и они — люди. Но… Я так рассчитывал застать Камену на его рабочем месте, что как-то даже не потрудился рассмотреть параллельные варианты. И в этом была уже моя слабость, а их, соответственно, сила.

Распыляя дальний свет фар в плотном тумане, — черт его знает, откуда он такой взялся, отродясь ничего подобного не видал, — я катался по городу. Не торопясь — километров под тридцать. Во-первых, потому, что пока никуда не торопился. А во-вторых, я все-таки думал. А думать при ста кэмэче не только несподручно, но и опасно для жизни, в чем меня, старого дорожного волка, убеждать не нужно. Сколько таких задумчивых, запаковываемых в мешки я видал на обочинах дорог! Не сосчитать. Поэтому старался не столько ехать, сколько думать. Первое мне нужно было постольку, поскольку, а во втором, вернее, в его результате, я нуждался кровно.

Но на этот раз мозг меня подвел. Вернее, он выдал кое-что на-гора, но это кое-что я сразу отмел, как несерьезное. Мозг предложил покататься по городу в поисках тех кожаных парней, с которыми я имел дело давеча ночью. Но я возразил — ведь у Камены со мной якобы договор, он ждет результатов переговоров меня с коллегами, и отлавливать в такой момент такси с целью побития или убития их водителей — глупо. Камена на это не пойдет. А даже если бы и пошел, то вряд ли снова выпустит на тропу войны засветившуюся троицу. Пардон, двоицу. Третьему оторвало голову на моих глазах, так что я справедливо сомневался, что он вообще выйдет на какую бы ни было тропу. А может, и одноицу (пусть будет и такое слово в великом и могучем, ладно?), ведь с типчиком, сдавшем мне Камену, сделали что-то нехорошее. Камена сам говорил. Я помню.

Так ничего и не решив, я подумал, что самое время отправиться куда-нибудь подкрепиться. Домой ехать не хотелось — домашняя обстановка расслабляет, уют дезорганизует. Я по себе знаю — захочется растечься по квартире, часок поваляться на диване. Мол, за это время все равно ничего страшного не произойдет. Придется бороться с собой, заставлять себя выйти в ночь, вновь начинать рысканье по городу, а на это уйдут дополнительные силы. В общем, овчинка выделки не стоит. И я направился в ночной клуб со странноватым названием «Зеленый ежик». Почему ежик, и почему именно зеленый — понятия не имею. Но кормили там вкусно — я как-то, с очень больших денег, попробовал. Причем, плату за вход брали только с тех, кто шел в ресторан-дискотеку. Для тех, кто заказывал себе стаканчик пива в баре или — там же — бутерброд с паштетом, вход был бесплатный.

И я поехал туда. Тем более что «Ежик» находился в пяти кварталах.

У входа все было заставлено крутыми иномарками. Братва гуляла. Впрочем, она гуляла тут каждый вечер, кроме, разве, понедельника, который труженики "Ежика" объявили своим национальным выходным днем. По понедельникам братва рассасывалась по другим точкам.

Выйдя из машины, я захлопнул дверь и осмотрелся. Честное слово, моя черная «Волга» смотрелась не хуже разных «Вольво» и «Мерседесов». Не так шикарно, но куда более властно — может быть, это какой-то член из городской или областной администрации повеселиться приехал. Члены — они тоже люди.

Воодушевленный такими мыслями, я приосанился и в бар вошел, имея вид уже вполне вальяжный. Приблизился к стойке и небрежным жестом кинул на стойку два смятых червонца.

— Два бургера и чарочку водки. Сдачу можешь оставить себе.

Сдачи выходило около семидесяти копеек, и бармен, зло посмотрев на меня, процедил сквозь зубы:

— А в черный день не пожалеешь?

— Обязательно, — заверил я. — И волосы на заднице пучками рвать буду. Только сегодня я гуляю И мне тебя тоже осчастливить хочется.

— Вот спасибо, — буркнул он. — А я с самого утра думаю — чего мне в жизни не хватает? А оно, оказывается, вон чего! — и бросил на стойку два разогревшихся бургера.

— Про водочку-то, про водочку не забудь, — подсказал я, хотя он уже тянулся к стеллажу с бутылками.

Бармен опять недобро зыркнул на меня, налил пятьдесят граммов и, подвинув стопарик, проворчал:

— Забудешь с такими, как же. Из могилы поднимут — напомнят. У самих денег — куры не клюют, а за копейку удавятся. Крохоборы…

Мне понравилось, что он причислил меня к славному племени денежных мешков. Видимо, неплохо выгляжу, раз даже такой прожженный товарищ обманулся.

— Расслабься, — хохотнул я и, замахнув водку, откусил изрядный шмат бургера. — Я ж таксер, а не директор комбината.

— Таксер? — он недоверчиво осмотрел меня и поморщился. — А чего ж пьешь?

— Все пьют — и я пью, — я пожал плечами. — Быт затуркал. Семья большая. Жена, дети…

— А менты?

— А ментов у меня в семье нету.

— Я имел в виду — тормознут ведь?

— Ну, а что делать? — я пожал плечами и откусил еще кусок. — Говорю же — семья большая. В тазик стучат, кушать просят. Приходится рисковать.

— В тазик — это нехорошо, — согласился он.

— Еще как не хорошо, — кивнул я. — Все тазики поизнахратили. Трусы постирать не в чем.

Может быть, я бы еще долго развлекался таким образом, тем более, что и бармену, по всему видать, такой разговор начинал нравиться. А что? Расслабляет, снимает напряжение. Своего рода моральный массаж. Но тут командира бутылок и шейкеров окликнули с другого конца стойки, и он, разведя руками — мол, что делать, работа, — ушел, оставив меня наедине с полусъеденным заказом.

Я стоял и лениво пожирал его. При том, что мне однозначно нужно было поторапливаться, я не спешил. А куда, если точный адрес был неизвестен? В голове по прежнему звенела ошеломляющая пустота.

Ритмичное движение челюстей непроизвольно прервалось, когда на мое плечо опустилась чья-то рука. Я даже поперхнулся от неожиданности. Когда же застрявший в горле кусок провалился в более подобающее ему место, а именно — в желудок, неуловимо знакомый голос произнес над самым ухом:

— Ба! Кого я вижу! Это ж товарищ мститель!