Чтение онлайн

— Спасибо, — она вовсе не выглядела испуганной. Скорее — рассерженной и раздосадованной. И голос был не визгливым, как можно было ожидать, а холодным и раздраженным. — Может быть, вы все-таки объясните, кто вы такой?

— Может, и объясним, — без труда согласился я. — Да и как можно утаить что-то от такой чудесной хозяйки, как вы, Розочка? Целую ваши ручки за этот борщ, а я просто небольшой таксист, и ваш борщ не дал мне заработать язву желудка, если не сказать хуже. Я шел мимо и, не смотря на жуткий западный ветер, унюхал этот запах и завернул к вам. Вы не поверите, Розочка, но за мой нос любая охотничья собака удавится. Такого носа, как у простого таксиста Миши Мешковского, нет больше нигде в этом дурацком огромном мире, можете поверить мне на слово. А если не верите, посмотрите в мои голубые глаза — разве такие глаза смогут солгать такой красивой девушке, как вы, Роза?

После моей дурацкой речи Роза окончательно ошалела. В глаза мне она, понятно, заглядывать не стала, но, выдвинув стул, уселась напротив. Причем я заметил, что и движенья у нее, что надо — плавны и грациозны, любого мужика с ума сведут. Тем более, если она, как сейчас, будет в пеньюаре, из под которого просвечивают небольшие упругие груди и который выгодно подчеркивает рисунок живота и бедер. В общем, Камена выбрал себе девушку что надо. В какой-то мере я ему даже завидовал. Если учесть, что сам я, после ухода Женечки, теплоты женского общества не испытывал, то, думаю, чувства мои понять не сложно.

Роза по прежнему молчала. Просто сидела, уставившись на пистолет, и ничего не говорила. Я убрал ствол со стола, спрятал его сзади за пояс и на всякий случай поинтересовался:

— Чего-то вы бледная. Неважно выглядите. Может, вам лучше таблетку принять? От депрессии или от головной боли?

— Не надо, — сказала она. — Что вы в моем доме забыли?

— А, так вы на этот счет переживаете? Ну и напрасно. Спросите у любого встречного-поперечного, и он вам скажет, что Миша Мешковский не есть насильник. Его бояться совсем не надо. Я, как импотент со стажем, живу с женщинами только по обоюдному согласию. А вламываться в дома к одиноким девушкам и навязывать им свою кандидатуру, это — вы меня, конечно, извините — не в моих правилах. Вы, Розочка, не поймите меня неправильно, за вами я готов хоть куда — хоть в Арктику, хоть в открытый космос, вы девушка красивая и вы этого стоите. Только в других условиях. Пока же я у вас незваный гость, я буду делать вид, что меня совершенно не интересует вид ваших прекрасных сосков под вашим прозрачным пеньюаром. Потому что на самом деле я пришел сюда совершенно по другому поводу. Я пришел узнать, где сейчас находится Камена. Насколько я понял, у вас его сегодня нет, иначе бы вы его давно позвали.

— Нету, — она отрешенно мотнула головой.

— Нетрудно догадаться, — кивнул я.

— Он уже три недели ко мне не заезжает. Я его жду, а его все нет и нет.

— Вот ведь сволочь какая, — снова согласился я. Впрочем, очень могло быть, что в неявках Каминского к любовнице в последнее время присутствовала и солидная доля моей вины — если он из-за меня до утра просиживал на работе, то о каких любовных утехах, в его-то сорокаслишнимлетнем возрасте, могла идти речь?

— Он меня бросил, — сделала неожиданное резюме Розочка.

— Ой, да перестаньте сказать, — я поморщился. — Если он сделал это, он таки самый дурацкий идиот из всех, кого я знаю. Бросить такую девушку, как вы — это, извините, глупость.

— Правда? — она посмотрела на меня и почему-то благодарно улыбнулась. А потом неожиданно разревелась.

Я офонарел. Я не ожидал ни такой реакции, ни такого поворота событий. Потому что, собственно, ехал убивать, а получилось вон оно как — сперва плотно и вкусно откушал, потом провел светскую беседу со вполне симпатичной девицей. И зачем-то нарвался на причитания забытой любовником бабы. Черт знает, что такое.

Я встал, подошел к Розочке и положил руку ей на плечо — взыграло джентльменство. Надо утешить девушку, ведь я, если на то пошло, ее борщ кушал:

— Да успокойтесь вы, в самом деле. Ну, кто он такой, чтобы из-за него слезы лить? Вот вы — молодая интересная девушка, в пеньюаре и со всеми причиндалами. Если вы захотите, первый встречный вашим станет. А он кто? Престарелый пердун, которому смерть в задницу дышит. Денег у него много? Так ведь это дело наживное. Я и сам временами немалые суммы на пьянки, девочек и рулетку тратил. Вот и все его достоинства. А вы посмотрите на дело с другой стороны — найдете себе молодого, который будет вас так любить, что замучаетесь бретельки на лифчик пришивать. В конце концов, в этой идиотской жизни кроме любви и ненависти ничего не имеет значения. Все великие дела совершаются только из-за этих двух чувств. Из-за денег — только мелочь, дешевка.

Она, как я вдруг заметил, прижалась щекой к моей руке и уже не плакала. Это опять стало полной неожиданностью для меня и я, прокашлявшись, уточнил:

— Эй, Розочка, все в порядке?

— Да, — она кивнула. Голос ее был грустным, но уже без истерических ноток. — Вы, наверное, правы. Он меня бросил — и это к лучшему. Я всегда знала, что Лева — нехороший человек…

— Еще какой! — согласно буркнул я.

— …и дела, которыми он занимается — нехорошие. Вот и вам он, наверное, пакость какую-то сделал, раз вы его убить хотите.

— С чего это ты взяла? — от удивления я, сам того не приметив, перешел на «ты». Впрочем, наверное, как раз вовремя.

— Пистолет перед вами не просто так лежал, — пояснила она.

— Не просто, — согласился я. — Но почему сразу убить? — раскрывать карты перед первой попавшейся, пусть даже смазливой мордашкой, я не собирался. Тем более, что женское племя — народ темпераментный, переменчивый, чего доброго, после моего отъезда возьмет и позвонит или Камене — чтобы он ждал меня. Или в милицию — чтобы та защитила любимого. А мне, признаться, очень не хотелось бы ни первого, ни второго. — Может, я просто поговорить хотел?

— А пистолет зачем?

— А пистолет — в любом разговоре дополнительный аргумент. Он, понимаешь, решил нас, таксеров, налогом в пользу себя, ненаглядного, обложить. Через это его решение одному моему хорошему другу уже расколотили на мелкие кусочки череп. Вот я и пришел сюда с пистолетом, чтобы показать, что мы, в случае чего, тоже огрызнуться можем.

— Это правда? — она с ужасом посмотрела на меня.

— Правда, — спокойно подтвердил я. — А что именно?

— Что вашего друга убили?

Не устаю поражаться женской логике. С каждым разом она приводит меня все в больший восторг. Скоро я при очередном таком припадке кипятком пописаю и ошпарюсь. Ну посудите сами — пять минут назад она с полнейшим безразличием обличала меня в желании убить Камену, а теперь ужасается, что посредством воли Камены убит Четыре Глаза. И в том, и в другом случае речь идет о человеческой жизни, но если Четыре Глаза уже мертв, причем изрядное время, то Камена еще жив и его убийство можно предотвратить. Однако Розочку, как истинную женщину, ужаснул свершившийся факт, а не то, что может случиться в будущем, пусть даже самом ближайшем. Тут нужно включать фантазию, становиться художником, а где вы видели женщину-художника?

— Это правда, что моего друга убили, — сказал я. А что еще мне оставалось делать?

— Какой кошмар! Неужели Лева этим занимается?

— Ни разу, — быстро возразил я. — С точки зрения мертвого закона Лева чист, как первая капля самогона. Он просто сидит в кабинете и отдает приказания.

— Но ведь это по его указке…

— Я же сказал — с точки зрения мертвого закона.

— Да-да, — она грустно кивнула. — Но его здесь нет. И что теперь вы собираетесь делать?

— Хочу спросить, где товарищ Камена обитает, когда он не на работе и даже не у вас?