Чтение онлайн

Он смеется. — А по морде не хочешь дать?

— Для того чтобы дать тебе пощечину, придется к тебе прикоснуться, а твоя глупость может оказаться заразной.

Он ничего не говорит, только смотрит на меня задумчиво, допивая кофе. Затем медленным, обдуманным движением он проводит большим пальцем по губам. Я, сама того не желая, опускаю глаза к его рту, чтобы проследить за этим движением, и в моей голове вспыхивает запретное воспоминание.

Поцелуй, которого не должно было быть. Поцелуй, который никогда не повторится.

Я разворачиваюсь и ухожу, не сказав больше ни слова.

Яков

В спальне для гостей я сажусь на край кровати и проверяю телефон. Куча сообщений от Зака, в которых он спрашивает, все ли идет хорошо, вежлива ли Захара, благодарит меня в сотый раз и просит немедленно сообщить ему, если Захара сделает что-нибудь безумное, безрассудное или безжалостное. Я смеюсь и прокручиваю сообщение мимо.

Два сообщения от Антона: одно спрашивает, как идут дела с журналистами, другое отправлено несколько часов назад и спрашивает, где я. Это говорит мне о двух вещах. Во-первых, Антон знает, что я не заселилась в отель. Второе: мой отец пытается установить за мной слежку.

Наконец, приходит сообщение с неизвестного номера.

Неизвестный: С возвращением в Лондон, Кастет.

Похоже, не только мой отец следит за мной.

Я закрываю телефон, бросаю его на кровать и беру пачку сигарет. За окном есть узкий балкон, я выхожу на него, чтобы покурить. Внизу улица тихая, деревья шелестят на ветру. Все вокруг чисто, хорошо освещено и утопает в зелени. Не тот Лондон, к которому я привык, — Лондон Захары Блэквуд.

Я прикуриваю сигарету и почесываю костяшки пальцев, вспоминая разговор на кухне. Эта чертова девчонка. Она прекрасна, как ничто другое, но, черт возьми, она колючая. У меня нет ни единого шанса выбраться отсюда, не будучи разорванным на кровавые ленточки. Еще один повод покончить с работой и побыстрее.

Я докуриваю сигарету, принимаю душ, а затем ложусь на кровать. Неважно, насколько элегантна комната, насколько тихо за окном и насколько мягки одеяло и подушки, сон долго не приходит.

И так всегда.

— Черт, — бормочу я, проверяя время на телефоне.

Сейчас только час ночи, и я не буду спать, по крайней мере, ближайшие несколько часов. Нет ни телевизора, чтобы оцепенело моргать, ни видеоигры, чтобы сосредоточиться на ней, пока глаза не начнут гореть. Я застонал и перевернулся на спину, присев на край кровати.

Я сильно потираю ладонями горящие глаза, отчего в голове вспыхивают белые звезды. Оглядевшись по сторонам, я замечаю уголок книги, торчащий из моей сумки. "Республика" Платона. Мрачно вздохнув, я хватаю книгу, падаю обратно на кровать и начинаю читать.

Меня разбудил звук стучащей двери. На долю секунды сердце бешено заколотилось, адреналин выплеснулся. Мне снова двенадцать лет, я в квартире на Ялинке, и мой отец вот-вот ворвется во входную дверь.

Но когда я открываю глаза, я лежу на животе у изножья кровати в гостевой спальне в квартире Захары. Поднявшись, я встаю и одеваюсь. Голова раскалывается, глаза болят.

Выйдя из гостевой спальни, я обнаруживаю, что квартира пуста. На мраморной столешнице лежит записка, написанная идеальным, петляющим курсивом.

Дорогой Фидо,

Я буду в университете. Не проси у Зака мой номер телефона, не звони мне, не пиши. Даже не формулируй мое имя с помощью той доли мозгового вещества, которая есть в твоем толстом черепе. Ниже список, который ты просил: займись своей работой и убирайся из моей жизни.

Искренне твоя

Захара Блэквуд.

— Чертовщина какая-то, — говорю я себе.

Порывшись в холодильнике и шкафах Захары в поисках завтрака, я не нахожу ничего, кроме дорогой выпивки, коробки печенья и банки вишен "Maraschino". Я заглатываю вишню и запиваю ее глотком виски " Macallan", которое на вкус как дерьмо и не приходится по вкусу Захаре. Затем я готовлю кофе и просматриваю список дерьмовых мужчин Захары.

Я узнаю только два имени. Герцог Брайдхоллский и Эрик Маттнер.

Герцог Брайдхолл, потому что он из тех британских ублюдков высшего класса, о которых постоянно пишут в таблоидах и социальных сетях, потому что они замешаны в секс-скандалах, которые сходят с рук только исключительно богатым людям.

Эрик Маттнер, потому что несколько лет назад он замахнулся кулаком на мое лицо, и я избил его до полусмерти.

Тогда Захаре было шестнадцать лет, и он пытался увести ее к себе в номер. Первые пару раз я не обращал на это внимания, пока не стало ясно, что он говорит серьезно. Меня охватила жажда крови. Я бил его до тех пор, пока он не обмяк, как тряпичная кукла, и попытался бросить его в Темзу.

Захара остановила меня. Она была так зла в тот вечер. Злилась на Эрика за то, что он пригласил ее к себе в отель, хотя знал, что она еще учится в школе, а потом на меня за то, что я пытался помешать ей пойти с ним. А больше всего — на Зака, который пытался защитить ее именно от той злорадной ошибки, которую она пыталась совершить.

Я бы убил Эрика Маттнера той ночью, если бы она не остановила меня.

Должно быть, мои инстинкты были верны, если он попал в этот список.

Я проглатываю слишком горячий кофе и набираю в поисковике все, что только можно, о Маттнере. Его история такая же, как и у всех парней его типа. Крипто-брат, добился успеха в технологиях, теперь тусуется со всеми грязными миллиардерами мира. Мэттнер чертовски богат, но он не из тех богачей, за которых себя выдает.

Маттнер — это новые деньги, настолько новые, что они все еще завернуты в пластик. Его одежда пестрит дизайнерскими лейблами, и он коллекционирует самые дорогие вещи, которые только может представить, как трофеи. Машины, часы, исторические артефакты, которые он не имеет права собирать.

Маттнеру нравится звук собственного голоса. В Интернете можно найти сотни его клипов, фрагментов интервью, в которых он наполняет воздух звуком своего голоса.

Его слова — сплошной жаргон, никакого смысла. Никакой глубины. Он говорит о фондовом рынке, как о видеоигре, о деньгах, как о пиксельных монетах, и о людях, как о NPC. Каждое его предложение звучит так, будто его сгенерировал искусственный интеллект.

Я прокручиваю сотни фотографий на его страницах в социальных сетях, медленно пробираясь назад сквозь годы. Когда я нахожу то, что искал, я сжимаю в кулак свою чашку с кофе и чувствую, как трескается керамика.

Пост, который я нашел, датируется почти тремя годами. Тогда Захаре было бы около восемнадцати.

Она и выглядит на восемнадцать. На фотографии она и Мэттнер в клубе. Она держит бокал и улыбается бриллиантовой улыбкой. Он стоит рядом с ней, обхватив ее плечо одной рукой. На его мизинце красуется массивное кольцо, из-за которого он выглядит как пародия на сутенера. Его лицо повернуто к Захаре, его нос и рот зарыты в ее волосах, которые она заплетает в длинные коричневые косы.