Чтение онлайн

Закончив со строительством временного жилья, горец расседлал и пустил пастись коня, попону же расстелил в шалаше на застланном камышом полу. Солнце уже коснулось горизонта, и наступило время вечернего намаза. Расстелив коврики и обратившись к светилу, мусульмане вознесли молитву Аллаху, затем поужинали рыбой, лепешками и неизменной черемшой.

– У нас скоро кончится черемша и мука, – сказала жена.

– Я дал денег Александру, он должен завтра купить муки, а черемши здесь нет. Местные сеют кинзу, петрушку, укроп, выращивают капусту, помидоры, огурцы, тыкву, арбузы, виноград, будем менять на шерсть, – успокоил Ахмед.

– Александр не обманет? – спросила Патимат.

– Надеюсь, нет. Он, похоже, честный человек, офицер, – ответил муж.

Сумерки густо накрыли землю, вышли на охоту ночные звери: где-то в кустарнике заухала сова, летучие мыши с писком проносились в небе, на лету ловя насекомых, в камыше на озере свинья вывела свой выводок на выпас. Маленькие поросята весело визжали и хрюкали. Вот подал голос один шакал, потом другой. Огромная круглая желтая луна осветила своим тусклым светом все вокруг, затмив собой Млечный Путь. Вдали тоскливо завыл волк – шакалы сразу замолкли, услышав сильного соперника. Молодая женщина в испуге прижалась к мужу.

– Не бойся, родная, волк сейчас сыт, побоится сильных собак, он ведь тоже не глуп – никогда не будет зря рисковать, можно спать спокойно, – успокоил горец.

Легли спать, укрывшись буркой. Ахмед положил рядом с собой заряженный обрез. Ночью собаки два раза вскидывались, громким рыком отпугивая зверя.

Туманное утро разбудило молодых криком птиц, зашевелились, просыпаясь, овцы. Молодой человек вылез из-под бурки, потянулся, растягивая залежавшиеся мышцы, провел ладонями по мокрой от росы траве, омыл лицо. За ним вышла из шалаша Патимат и также умылась росой. После намаза позавтракали вчерашней ухой, рыбой.

– Сейчас у нас мама приносит брынзу с лепешками с маслом, – вновь взгрустнула жена.

– Ничего, у нас скоро окотятся овцы – будет и брынза, и масло, – сказал Ахмед. – Я сейчас пойду проверю вентеря, наверное, там уже зашла рыба, потом буду охотиться.

Молодой человек обтер мокрую лошадь сухой тряпкой, оседлал и, взяв мешок, поехал к заливу.

Для того чтобы достать рыбу, нужно было вновь зайти в воду. Раздевшись и вспугнув птиц, горец вошел в разлившуюся речку. В снасть попалось три крупных сазана, несколько лещей и мелочь в виде красноперки и окуня. Азагоев сложил в мешок наиболее крупную рыбу, остальную выпустил. Одевшись и погрузив улов на лошадь, он вернулся назад. Патимат уже хлопотала у висевшего над костром котелка.

– Я сварила тебе чай, у нас есть сушеный урюк.

– Хорошо, я доставал рыбу из холодной воды, замерз, так что чай кстати, – и довольный горец высыпал из мешка еще живую рыбу.

– Так много рыбы, – удивилась женщина.

– Это не вся, много самой маленькой, я её выпустил.

Жена налила в чашку парящего чая, развернула тряпицу с желтыми янтарными ягодами. Попив и взяв ружье, Ахмед поехал к другому озеру на охоту. Поднявшись над низкими деревьями, солнце разогнало туман, прогрело землю. Лодка лежала на месте, но длинноствольное ружье горца било далеко. Озеро чернело от плавающей птицы, но, увидев человека, утки прыснули в стороны и, пробегая по воде, поднимались в небо. Молодой человек срубил кинжалом небольшое деревце, сделал длинную рогатину и воткнул ее в илистый берег, потом зарядил ружье мелкой дробью, положил его на рогатину, взвел курок и стал ждать, пока водоплавающие успокоятся. Прошло немного времени, и на воду упал красивый селезень, проплыл немного и, не видя опасности, призывно прокрякал. За ним села стая уток, и озеро зажило своей обычной жизнью. Ахмед стоял не шевелясь, боясь движением выдать свое присутствие, но, выбрав момент, плавно потянул курок. Сильный резкий звук выстрела и отдача в плечо – и стая вновь взмыла вверх, оставив на водной глади несколько тушек. Утки, когда живые, постоянно смазывают свои перья жиром, и все их тело пропитано воздухом, поэтому они не тонут, а из мертвых воздух постепенно выходит, перья намокают, и они опускаются на дно, поэтому Ахмед постарался как можно быстрее собрать дичь с поверхности воды. Он столкнул лодку в воду и запрыгнул в неё, но узкий плоскодонный каюк, предназначенный для плавания по зарослям камыша, перевернулся, сбросив лодочника в воду. Ругаясь и вспоминая всех шайтанов и того, кто сделал такую верткую лодку, Азагоев по колено в мягком иле перевернул ее, наклонил, вылил воду из неё и по пояс в воде пошел собирать убитую дичь. Четырнадцать тушек – таков был результат одного выстрела. Покидав их в лодку, горец вышел на берег, с него текла вода пополам с илом. К сожалению, илистый берег не давал возможности сполоснуть одежду, а развести костер было нечем, поэтому охотнику пришлось идти домой как есть мокрым. Сложив добычу в мешок, он сел на лошадь и поскакал к месту стоянки.

Подъезжая к шалашу, услышал, как невдалеке заржал конь, его лошадь заржала в ответ. Здесь уже сидел Александр прямо на траве и, сложив ноги по-турецки, пил парящий чай, закусывая его лепешкой с сыром. Спешившись, Ахмед протянул руку для пожатия. Увидев его мокрого, охотник понимающе усмехнулся, ответил рукопожатием.

– Что же ты не покормила нормально гостя? – с укором обращаясь к жене, произнес он по-чеченски.

– Он не захотел, сказал, что уже поел дома, – ответила Патимат.

– Люди подумают, что мы бедные и жадные, – и по-русски уже обратился к Кравцову: – Александер, сейчас я переоденусь, сделаю намаз, и мы покушаем.

– Ты не беспокойся, я только что пообедал.

– Твоя меня обиди, у нас все есть: и утка, и мясо, и суп, и рыба, и черемша.

– Ну, хорошо, я пообедаю с тобой, и я привез все, что ты заказывал, только твоя жена без тебя не стала разбирать мешок, – и охотник кивком показал на стоящий у шалаша баул.

– Хорошо, моя у тебя должен, – поблагодарил, снимая мокрую одежду, Ахмед.

– Ничего ты мне не должен, вместе живем, будет возможность – и ты мне поможешь, это осталось, – достал из кармана Александр несколько советских монет. Горец взял протянутые деньги, отдал их жене, разделся. Патимат принесла из шалаша чистую одежду. Кравцов подкинул в костер дров, но правоверный мусульманин сначала совершил намаз, а потом подсел к накрытому у огня столу, где жена наставила всего, что у них было из еды. Собрав одежду мужа, горянка побежала к речке простирать ее. Расседланные кони пошли в кустарник для спаривания.

– А ты уже молодец, успел даже шалаш построить, да и жена у тебя хорошая, работящая, – сказал охотник.

– Нохча все женщина такие, – с гордостью, улыбнувшись, ответил Ахмед.

– Перья, если будут лишние, отдавай мне – Даша шьет подушки, перины, продаем, и ты будешь иметь свою копейку.

– Твоя женщина шьет для моя подушка, перина? – заинтересованно спросил Азагоев.

– У нас уже есть готовые, возьмёшь завтра, потом отдашь утиным пухом, – ответил Александр и еще спросил: – Ты где поставил вентеря?

– На заливе, у речки большой берег, – ответил горец.

– И тебе постоянно приходиться заходить в холодную воду.

– Моя не боится холодной воды, мы всегда ходим в свою речку, она течет с гор.

– В заливе ты не возьмёшь осетра, надо сделать мостик в Кардонку, и тогда ты сможешь не входить в воду, один раз поставишь снасть. Ещё можно ставить закидушки – нанизывать на крючок обжаренную мелкую птицу.

– Моя знает, закидушку в гора так ловили рыба.

– Только надо ставить на ночь, тогда обязательно поймаешь сома.

Закончив обед, мужчины пошли на речку сооружать мостки. Сначала нарубили при помощи топора, принесенного Александром, кольев из лоховника и вбили их в дно реки, потом закрепили поперечины и застелили сверху камышом, принесли с залива и установили вентеря, предварительно выбрав пойманную рыбу.

– Нужно каждый день выбирать рыбу, – учил Александр, – иначе она сдохнет, и тогда ондатра погрызет сетку.

– А если рыба уже не надо?

– Лишнюю выпускай. Соли и суши. Соль мы берем недалеко из озера, я покажу где.

Потом Кравцов показал, как надо вязать снопы для хаты, попрощавшись, направился пешком домой, так как загулявшего коня было ловить бесполезно. Обычно хорошего кавалерийского коня кастрировали, иначе при виде лошади он бежал за ней, но Александр пожалел своего четвероного друга. Азагоев же по совету гостя вечером закинул закидушку, нанизав на самодельный крючок целую утиную тушку. Другой конец привязал к дереву, но наутро верёвка оказалась оборвана, видимо, попалась очень большая рыба. Упрямый горец на другой вечер привязал веревку потолще – на этот раз сом не сорвался, веревка была натянута как струна – рыба была такая большая, что Азагоев не смог ее вытащить на берег, пришлось оставить эти безуспешные попытки и обрезать веревку. Намного позже селяне поймали в сети огромного, пудов на десять сома, во рту которого нашли крючки, изготовленные Ахмедом.