Чтение онлайн

Паланкин мутной тенью уплыл в глубину улицы. Теций повернул налево и пройдя через кособокий переулок, усеянный осколками упавшей с крыши черепицы, вышел к Портику Наций, вдоль которого выстроилось множество гранитных статуй высотой в два человеческих роста, изображавших различные народы. Разглядывая изваяния, Теций задумался и невольно сбавил шаг. Эти каменные фигуры, столь сильно отличавшиеся одно от другого чертами лиц, украшениями, оружием и деталями нарядов, всегда нравились Тецию. Особенно привлекал его гигант с крупными негритянскими губами, обезьяньей челюстью и выпученными глазами. Скульптура напоминала ему погибшего на арене темнокожего друга, которого Теций искренне любил за кротость, столь несвойственную гладиаторам.

Вдруг из-за окутанных тьмою колонн до него донёсся звук, похожий на тихий стон.

— Есть там кто? Помощь не нужна ли? — крикнул Теций.

— Проваливай, шагай отсюда, — послышался в ответ грубый голос.

— А пусть подойдёт, — сказал кто-то другой, — может, поживимся содержимым его кошелька. Пока что нам не попалось ничего путного.

Не успел Теций отреагировать на эти слова, как перед ним появились, выстроившись полукругом, пять мужчин в тёмных, сильно изорванных и дурно пахнувших одеждах. Увидев злой блеск глаз и тускло сверкнувшие ножи, Теций сразу смекнул, что перед ним стояли разбойники, каких в Риме было превеликое множество и с какими он сталкивался уже не раз в узких переулках.

— Достань-ка из-за пазухи свой кошелёк, — велел один из мерзавцев, приглушённо покашливая. — Пожалуй, под твоим шикарным плащом скрывается не один кошелёк.

Но вместо кошелька разбойник получил молниеносный удар длинным лезвием в горло. Никто из грабителей даже не успел сообразить, что случилось, а уже второй из них схватился за шею, издав звериный вой. Не сразу поняли оставшиеся трое, что случилось, но когда Теций шагнул к ним, они увидели в его руке кинжал. Обнаружив, что встретились не с беспомощной жертвой, а с неодолимым противником, уменьшившаяся числом шайка кинулась наутёк. Теций в два прыжка настиг третьего грабителя и проткнул кинжалом его поясницу. Привычным движением бывший гладиатор нанёс удар упавшему человеку под лопатку и прикончил его.

— Вонючие псы, — прошептал он и, помедлив немного, прокричал в темноту: — Вас следовало бы швырнуть на съедение львам!

Теций воткнул пару раз лезвие в землю, чтобы очистить его от крови, и спрятал оружие в ножны.

Он никогда не расставался с этим кинжалом. Клинок был подарен ему однажды императором Клавдием в знак высочайшего восхищения боевым искусством знаменитого гладиатора; на конце рукоятки красовался крупный рубин, вдоль лезвия тянулась тонко выполненная надпись: «Резателю, породнившемуся с победой».

Шагнув к колоннам, Теций позвал:

— Кто здесь? Я слышал чей-то стон.

Никто не откликнулся.

Постояв с минуту, Теций направился дальше и почти сразу наткнулся на неподвижное тело. Перед ним лежала мёртвая девушка. Её туника была разорвана снизу до живота. Под сердцем темнело кровавое пятно.

— Здравствуйте, Алексей Петрович, — Николай Яковлевич сделал пригласительный жест рукой и отступил от двери, — проходите, не стесняйтесь. Давно я вас не видел.

— Да уж, — неопределённо ответил Кирсанов.

— Чем вы так смущены?

— У меня назрели вопросы…

— Вопросы? Это похвально, — засмеялся Николай Яковлевич. — А не драпанёте ли снова после нашего разговора? Помнится, один лишь раз потолковали мы с вами, а вы исчезли надолго. Что же будет после сегодняшней встречи? Надо ведь более откровенную речь вести, но готовы ли вы к этому?.. Ох, сбежите вы опять, струхнёте…

Кирсанов шёл следом за профессором по коридору и тупо смотрел старику в затылок. Волосы на стариковском затылке были совсем белые и всклокоченные. Его облик никак не вязался с привычным представлением о мудрецах.

— Николай Яковлевич, я действительно был напуган и сильно смущён тем, что услышал от вас, — начал Алексей.

— Знаю, понимаю, — покачал головой профессор. — А теперь как же? Разве не боязно?

— Боязно. Но я должен разобраться. Слишком уж невероятными мне кажутся события последних дней. Я встречаюсь с людьми, которые…

— Можете не объяснять, я догадываюсь. Они связаны с вашими прошлыми воплощениями, так? В первую очередь с Римом? Тут и гадать нечего: всему виной ваш «Вечный Город». Мощно вы его слепили, ничего не скажешь! Он-то и всколыхнул во многих глубинную память. Такое иногда случается. Как ни странно, не священные писания обычно пробуждают людей, а произведения искусства, если, конечно, они выполнены должным образом.

— Ответьте мне, — поспешил с вопросом Кирсанов, — кем я был тогда?

— Именно тогда? Вас интересуют только времена античного Рима? Извольте… Впрочем, вы и сами знаете это, иначе бы не подняли такую махину, как «Вечный Город».

— Я не знаю, но лишь предполагаю.

— Ладно. Вас звали Валерий Фронтон, я уже говорил об этом. Я присутствовал при вашей смерти, когда вас отравила Антония. Ваш фильм удивительно точен, грандиозен по своей точности, хотя, как это обычно случается, он пропущен через фильтр вашего нынешнего восприятия мира.

— И что всё это значит? Мои сны — это воспоминания? — с беспокойством спросил Кирсанов. — Вы утверждаете, что я и есть Валерий, но что это означает?

— Это ничего не означает. Для васэто просто есть. Впрочем, из этого можно извлечь кое-какую полезную информацию, как из любого знания истории. Но лучше я скажу не про вас, а про других.

— Почему же не про меня? Меня интересует прежде всего моя персона, мои болячки, моя головная боль.

— Я не могу разжёвывать вам ваши ошибки. Вы сами обязаны понять, на чём вы спотыкались в прошлые разы и спотыкаетесь сейчас, конечно, если это происходит и сейчас… Видите ли, я не возьмусь растолковывать ничего из ваших поступков, хотя из тогомира всё видно очень ясно. Но пример других может послужить своеобразной подсказкой, поэтому я могу рассказать кое-что о других людях.

— Подсказкой? — Кирсанов жадно подался вперёд.

— Представьте, что мы просто анализируем какой-то исторический фильм. Возьмём человека, который был когда-то Тецием. Помните такого славного гладиатора? Впрочем, в той жизни вы не застали его известным гладиатором, слава пришла к нему уже после того, как вас отравили. Но в «Вечном Городе» вы сумели очень похоже нарисовать образ Теция, хотя он появляется у вас лишь в трёх эпизодах… Однажды он столкнулся возле Портика Наций с разбойниками и убийцами. Они ограбили и тяжело ранили девушку. Он мог спасти ту девушку, но не спас…

— Какую девушку? Этого нет в моём фильме…

— Мы не сюжет вашего фильма разбираем, Алексей Петрович, а сюжет жизни… Что касается девушки, то её имя в данном случае не имеет значения, — Николай Яковлевич отмахнулся. — Важно, что Теций мог спасти, но не спас её, хотя с бандитами он расправился без особого труда. Он был чертовски силён… Но он не появился там в нужное время. Он стоял и тянул время, занимаясь пустой болтовнёй с Гаем… Разумеется, он не придал значения тому случаю. Ну, убили девушку на улице, такое происходило ежедневно. Большой город, преступность привычна, как толпа на площади… Мало ли что с нами случается! Мало ли что попадает нам на глаза! Люди редко понимают, что всякая увиденная ими мелочь, пусть даже самая незаметная, есть знак, который надо уметь прочесть. Жизнь наполнена такими знаками, но люди не видят их. Люди слепы, глухи, одурманены собственными домыслами… Да, Теций должен был спасти ту девушку. Такова была одна из его задач в той жизни. Понимаете меня? Это не означает, что других задач перед ним не стояло. Но в тот день ему предстояло спасти девушку. Так было назначено, и ему была дана возможность. Для этого ему следовало появиться возле Портика Наций на несколько минут раньше, а не прогуливаться с Гаем и не трепаться о чепухе с этим самолюбивым юнцом, который в тот вечер пытался переложить на Теция своё плохое настроение!