Шрифт:
ПРОЛОГ
– Давай начистоту. Это ты сделал?
Игорь усмехнулся.
– Михаил Вавилов хочет говорить прямо? Принесите календарь, этот день нужно отметить.
– Закурил.
– Не думал, что влияние Кали будет таким сильным. Любовь зла и всё такое?
Сидя за столиком в одном из рассыпанных по центру города кафе, они ничем не отличались от остальных посетителей. Просто двое мужчин, уже не молодых, но ещё не пожилых. Один чуть старше, с лёгкой проседью в тёмно-русых волосах. Взгляд серых глаз спокоен, но мрачен, пальцы то и дело касаются золотого обручального кольца. Другой - жгучий брюнет. Сидит развалившись, много курит, то и дело поглядывая на проходящих за окном девушек.
– Мне не до шуток, Игорь. Гибель Волкова - твоих рук дело?
– Какого именно? Их в последнее время дохнет, как мух.
– Последнего. Леонида Волкова. Который разбился на самолёте.
– Ты сам ответил на свой вопрос, - пожал плечами Белозерский, выдыхая дым. На губах по-прежнему блуждала усмешка, но взгляд карих глаз оставался пристально-неподвижным.
– Авиакатастрофа. Трагическая случайность. Фатум.
Руки Михаила сжались в кулаки.
– Юлишь.
Его собеседник лишь хмыкнул.
– Ты знаешь, будь моя воля - вся их семейка уже была бы закопана. Может, кто-то хочет сделать мне подарок?
– Игорь!
– Да ни причём я. Ни причём.
– В голосе Белозерского появилось раздражение.
– Кстати, а почему ты спрашиваешь? Решил снова окунуться в нашу грязную лужу?
– Нет уж. Мне хватило.
– Значит, моё предложение ты тоже...
– Да. На такой риск я пойти не могу. Настя - тем более.
– Ну, с ней-то всё понятно, - криво усмехнулся Игорь, пристально глядя на друга.
– Кали быстрее загрызёт саму себя, чем согласится со мной. А ты? Вроде, на отсутствие мозгов никогда не жаловался. Скорее, на их избыток.
– Я забочусь о безопасности своей семьи, - отрезал тот.
– Ты же предлагаешь подставить мою дочь под удар.
– А у тебя какие варианты? Защищать её в одиночку?
Откинувшись на стуле, Михаил принялся тереть виски. Молчал.
– Сам знаешь, это ещё опаснее, - тем временем продолжил Белозерский, уже настойчивей.
– Со мной твоей девочке нечего бояться. Да и вам с Кали...
– Тебе нужно моё место в Собрании, - перебил его Михаил. Взгляд серых глаз был как никогда тяжёлым и мрачным.
– Так?
Десятисекундное молчание. Очередная струя дыма.
– Да, - наконец ответил Игорь. Уже без намёка на усмешку, очень серьёзно, почти мрачно.
– Кто-то же должен решать проблемы. Ты пачкаться не захотел - а мне не впервой.
– Я хотел, чтобы меня оставили в покое. Меня, мою жену и мою дочь.
– Тогда соглашайся. Отдашь своё место мне - тебя никто никогда не побеспокоит. Просто не будет смысла.
Михаил тяжело вздохнул.
– Я... подумаю.
– Подумай.
– Игорь бросил окурок в пепельницу. Поднялся.
– Только не так, как обычно. Не затягивай. Сейчас время действовать, а не размышлять.
Ушёл.
Телефонный звонок раздался через три дня.
ГЛАВА 1
Вообще, я не слишком люблю осень, особенно питерскую. Не из-за начала учебного года - в конце концов, класс у нас вполне себе дружный, да и учителя хорошие. За лето, бывает, даже соскучиться успеешь. Нет, всё дело в погоде. Если сентябрь ещё ничего, терпимо, то через несколько недель дожди напрочь вымывают из города все краски, превращая его в натуральное болото, серое и унылое. Все желания впадают в спячку, чувствуешь себя какой-то сонной лягушкой, увязшей в вате. Хочется разве что сидеть дома в обнимку с горячим чайником и таскать из буфета шоколадки. Ну и занавески задёрнуть и не раскрывать до весны - чтобы не видеть эту мерзопакостную серость. Фу. А вернее - ква.
Но в этом году всё было по-другому. Сентябрь и даже октябрь выдались хоть и не слишком тёплыми, но зато сухими и, что самое главное, солнечными. Это просто потрясающе! Наверно, именно такая осень вдохновляла Фета, Некрасова, Тютчева и других "певцов природы". Даже в большом городе она негромкая, задумчивая, с едва заметными нотками меланхолии, но без этой ноющей, высасывающей все силы тоски и сонливости. Воздух хоть и влажный, но бодрящий, насквозь пропитан запахом дождя и палой листвы. Солнце вечерне-низкое, неяркое, но, в отличие от лета, не ленивое, а скорее загадочное. В его лучах всё вокруг как бы подёрнуто лёгкой-лёгкой дымкой, и даже в привычных вещах вдруг появляется что-то новое, какое-то волшебное очарование, флёр, какая-то тайна.
Именно благодаря такой осени, вот уже два месяца у меня по утрам хорошее настроение. Особенно ценно это сейчас, когда начались каникулы. Не сказать, чтобы энергия постоянно била ключом, и я весь день ношусь, как угорелая - до такой степени вытравить из меня лень не под силу даже волшебству. Но зато хоть было желание не только тупо валяться на диване, пялиться в экран ноутбука и хлестать чай, а ещё и что-то сделать, куда-то сходить.
– Хочу юбку, - заявила я, когда мы с мамой зашли в торговый центр.
Она вдруг резко остановилась и начала озираться.
– Аня? Господи, где моя Аня?
– Потом посмотрела на меня.
– Девушка, у меня тут дочь пропала, вы её не видели? Ей шестнадцать, светленькая такая, с длинной косой. Нет, не попадалась?
И это - взрослая женщина, человек (ну, почти человек...), называющий себя моей матерью! Которая ещё и возмущается, когда папа говорит, что он - отец-одиночка, и что дочерей у него не одна, а две. Кошмар.
– Девушка, хватит говорить глупости, - парировала я папиным тоном.
– Какая дочь, какие шестнадцать? Вы сами-то давно паспорт получили?
Засмеялась.
– Ладно, ладно, взрослая. Чего это вдруг? Тебя ж обычно из штанов не вынуть, а тут сама юбку просишь.
Я фыркнула. Оглядевшись, бодрым шагом направилась к ближайшему отделу с женской одеждой.
– Вот хочет мне перемен в жизни. Заставку на телефоне поменяла, теперь пришло время гардероба. Что, нельзя?
– Да можно. Просто уже холодать начинает. И вообще, ты носить-то будешь? А то купим, и будет она висеть в шкафу.
– Ой, вот только не надо. Я тебя знаю, ты себе заберёшь.
На это мама лишь виновато пожала плечами. Ещё бы! Да за ней глаз да глаз нужен! Всякие мои кофты-блузки-свитера она не носит, ибо в груди жмёт, а вот джинсы и шорты - только так! А всё почему? Потому что у неё непропорциональная фигура с нестандартными размерами, которые не в каждом магазине найдёшь? Или она в принципе слишком толстая? Или очень худая? Ах если бы! Фигура у мамы - просто блеск, древнегреческие статуи бы позеленели от зависти. Она обалденно смотрится хоть в джинсах и кроссовках, хоть в вечернем платье и на высоких каблуках.