Чтение онлайн

Обязанности вольного астронавта перед администрацией колонии были простыми; регулярно забрасывать на планету баржи с необходимыми товарами, при этом происхождением товаров никто не интересовался, да защищать колонию от нападений мелкой бандитской швали. Конечно, в случае серьезного колониального конфликта, зачастую вольный астронавт оказывался единственной защитой несчастной колонии, и тут уж от его благородства и отваги зависело, встанет он на пути могучей армады претендента на колонию, или устранится. Если вольный астронавт проявлял и благородство, и отвагу, и цены на товары особенно не заламывал, на него не то что молились, готовы были стеклянным колпаком прикрыть и пылинки сдувать. А если вольный астронавт попадался с поличным, колония готова была отдать последние деньги, но нанять лучших адвокатов и выцарапать ненаглядного из лап Космопола. Что говорить, колоний было много, некоторые находились вообще на самой границе исследованной области Галактики, а денег у правительств на содержание колоний вечно не хватало. Вот колонисты и вертелись, как умели.

К мегаполису, одному из первых построенных на Земле, шлюпка подходила на высоте в двадцать тысяч метров и имея скорость в две тысячи километров в час. Так что, у Зотика было время, разглядеть его во всех подробностях. За свою жизнь ему не удалось побывать ни в одном мегаполисе. Детство его прошло в старой Москве, а каникулы он любил проводить, скитаясь с охотничьим луком и ножом на поясе по самым диким и безлюдным лесам России.

Благодаря зависти американцев ко всему великому, что возведено не на их земле, мегаполис они назвали Вавилоном, правдя с приставкой Нео, но истинных американцев это не смущало, и нисколько не умаляло национальную гордость. Башня, конечно, получилась не до неба, но по меркам двадцать первого века, когда начиналось строительство, внушала уважение. Гора в виде усеченного конуса, со склонами в виде широких плоских ступеней, с диаметром основания в двадцать километров, возвышалась на четыре километра над окружающей равниной юга США. Каждый уступ склона, фасад двадцатиэтажного здания. На его крыше — сады, парки, бассейны и спортплощадки. Под основанием циклопического сооружения всевозможные производственные уровни уходили еще на километр в глубь земли. Вся внутренность горы, за малым исключением, представляла собой гигантский биотрон. Вокруг горы на сотни километров развернулась спираль рекреационного озера. Внутри биотрона на бессчетных уровнях, на естественном гумусе росло все, что могло давать людям пищу; от пшеницы до кокосовых пальм. И на каждом уровне была своя животноводческая ферма. Так что, население мегаполиса снабжалось с грядок и плантаций свежими овощами и фруктами круглый год. Времена года от уровня к уровню были сдвинуты, так что урожай созревал постепенно, и не было нужды в холодильниках и хранилищах. Вода для полива подавалась из рекреационного озера с помощью гравитронных насосов. Дренажная вода, постепенно просачиваясь из почвы, питала целую реку, медленно стекавшую с самого верхнего уровня биотрона к его основанию. Река кишела рыбой, которую ловили и свежей подавали в бары, рестораны и просто в магазины, для тех, кто любил сам готовить пищу. Находились любители и порыбачить для развлечения с берега искусственной реки. Правда, под интенсивным светом ламп без специальной защиты долго находиться было вредно, но и за час улов мог составить несколько десятков килограммов.

Мощная вытяжная система, действующая на принципе печной тяги, выносила из биотрона теплый воздух, насыщенный водяными парами, кислородом и отрицательными ионами. А через многочисленные отдушины в жилых и производственных помещениях засасывался наружный воздух. Пройдя жилую и производственные зоны, он насыщался углекислым газом, и попадал на уровни биотрона отдавая углекислоту растениям. Вокруг биотрона каждый день формировались облака из тысяч тонн водяного пара. Уносимые ветром, они проливались благодатными дождями. Весь юг США когда-то представлявший из себя каменистые пустыни, превратился в благодатные прерии, то тут, то там прерываемые густыми массивами лесов. Биотрон кормил и одевал половину населения Северной Америки. Никто не считал, сколько он кормил сельскохозяйственных рабочих, живших огромными семьями прямо на уровнях биотрона, прикрываясь от слепящего света ламп кусками плотной черной ткани, растянутой между опорами. По несколько поколений этих людей вообще не видели неба. У них был свой мир, послухам — и свои законы.

На Земле регулярно формировались переселенческие партии. Каждое государство стремилось излишки своего населения сбросить в колонии. Много народу предпочитало эмигрировать на независимые планеты. Но среди сельскохозяйственных рабочих биотронов за многие годы не нашлось ни единого добровольца. Они привыкли жить в благодатном тепле биотрона, где не надо было строить жилищ, а из одежды достаточно балахона из черной ткани. А поскольку они плодились буквально как кролики, то их время от времени отселяли в колонии насильно, целыми семьями грузили в корабли, воспользовавшись законом о гражданстве. Из коего явствовало, что гражданин, годившись, должен быть зарегистрирован. Никто из этих людей, естественно официально зарегистрирован не был, да и рождались они исключительно в родной хижине, с помощью бабки-повитухи. Однако быстро выяснилось, что пожилые отцы и матери семейств больше двух-трех месяцев в колонии под открытым небом не выживали — тихо умирали от самых неожиданных болезней. Люди помоложе, вместо того, чтобы обустраиваться, пытались бежать на Землю с маниакальным упорством, даже в трюмах грузовиков, где их частенько размолачивало в фарш во время т-перехода. Оказалось, что только молодежь, не старше двадцати лет, могла прижиться на новом месте и под открытым небом. Так что, при формировании переселенческой партии из этих людей, перед правительствами вставала куча проблем; нужно было отсортировать людей средних лет, выявить стариков, о которых некому будет заботиться, поместить их в специальные богадельни, которые приходилось создавать тут же, на уровнях биотрона.

На нижних уровнях, в технологических тоннелях, в машинных залах системы обеспечения, в тоннелях коммуникаций селился вообще экзотический народ; сюда опускались как жильцы уютных квартир внешней поверхности биотрона, так и сельскохозяйственные рабочие, не жалующие честно трудиться. Бригады технического обслуживания они не задевали, наоборот, вежливо спрашивали, где можно поселиться, чтобы не мешать работе механизмов. Они промышляли мелкими кражами на сельскохозяйственных уровнях, в производственных цехах и на виллах богачей, стоявших по берегам рекреационного озера, куда поднимались по ветниляционным шахтам и технологическим колодцам. Пока они не слишком наглели, их не трогали, просто, руки не доходили. Правда, только через них какой-нибудь гангстерский синдикат мог запустить щупальца в биотрон. Но и на это до поры до времени смотрели сквозь пальцы и полиция, и федералы. Просто потому, что полиция не могла действовать путанице подземных коридоров. Но когда, время от времени, среди отребья появлялся сильный лидер, и банды начинали поистине бесчинствовать как в самом биотроне, так и в его окрестностях, тогда вызывали космическую пехоту с ближайшей базы. Только она могла действовать эффективно в тесных тоннелях и проходах, похожих на крысиные норы. Полиция перекрывала выходы наружу, и на уровни биотрона. С пойманными не церемонились; тут же расфасовывали по орбитальным модулям и отправляли на корабль. Посудину обычно использовали размером побольше, какой-нибудь грузовик. Весь живой груз выбрасывали на пустынный континент отсталой планеты, или редконаселенной колонии. Правда, снабжали всем необходимым. А если пойманные бандиты обещали заботиться о женщинах, то им и женщин привозили.

— Космическая шлюпка эс пи эр два ноля пятнадцать, ответьте диспетчерской… — Зотик уже с минуту слышал эти позывные, но не придавал им значения, пока не послышался вкрадчивый голос Шкипера:

— Капитан, когда вас вызывает диспетчерская, вам надлежит либо сразу откликнуться, либо вернуться в космос. Кодекс капитанов, пункт тысяча триста девяносто один, подпункт е…

— В Нейтральной зоне нет диспетчерских… — проворчал Зотик. — Ну, откликнись им…

Шкипер мгновенно откликнулся голосом Зотика, отбарабанил позывные.

Диспетчер продолжал противным, сварливым, скрипучим голосом:

— Почему вы идете прямо к жилой зоне мегаполиса? Вам надлежит парковаться в космопорту в секторе маломерного флота.

— Еще чего не хватало… Потом пилить сто километров до города… У меня шлюпка суперкласса, и я могу парковаться где угодно, а также могу оплатить работу диспетчера по индивидуальному клиенту, если вас именно этот вопрос заботит…

Диспетчер на некоторое время примолк, переваривая, наконец, спросил:

— Куда изволите приземлиться?

— Я изволю приземлиться на посадочную площадку компании "Бубль-Гум и внуки".

— Индекс?

— Откуда ж я знаю?! Найдите.

— У меня в памяти есть индекс, — вкрадчиво встрял Шкипер.

— Ну, дак паркуйся!

Зотик покосился на Арефа. Тот никак не отреагировал на инцидент. У него была новая игрушка; компьютерного учителя, загруженного сотней обучающих программ, Ареф напрямую подключил к Шкиперу и получил жуткий эффект; школьные лекции теперь обогащались примерами из необъятной памяти Шкипера. А там были эпизоды не только практической астронавигации, но и дела космических войн, и вообще темные страницы новейшей истории человечества, не только не вошедшие в учебники, но и вообще еще не вылезшие из засекреченных архивов.

Шлюпка начала заходить на посадку, и Зотик, наконец, решился включить систему пробуждения Терезы. Ареф так и не оторвался от монитора. Зотик, наконец, не выдержал:

— Чего ты туда воткнулся? Что там такого интересного?

Не отрывая взгляда от монитора, Ареф заговорил:

— Ты знаешь, когда я подключил к нему «учителя», почему-то сами собой вскрылись секретные файлы. Теперь каждую школьную лекцию он подкрепляет примерами из своих тайных закромов.

— А откуда у него закрома?

— Черт его знает… Может, его по ошибке снабдили паролями? Как только мы оказались в Солнечной системе, он восстановил контакт с мировой сетью, и снова качает информацию не только из мировой сети, но и из родной компании.

— Ну, дела-а… — изумленно протянул Зотик. — Тогда зачем мы туда Терезу тащим? Пошарь в файлах, может, найдешь что-нибудь о нас? Кстати, а почему файлы-то сами собой вскрылись?

— Откуда ж я знаю? Может, система паролей была построена на школьной терминологии? А про нас тут ничего нет. Либо зашифровано каким-нибудь особым паролем, который хранится только в голове мистера М.

Шкипер робко напомнил:

— Информация, которую изучает штурман Ареф — конфиденциальная.

— Заткнись! — бросил Ареф. — Ты сам сдал мне пароли. Так что, если проболтаешься мистеру М, он тебя на свалку отправит, — похоже, Ареф полностью перенял пиратскую манеру общения с компьютерами.

В динамике что-то прошипело, похожее на человеческий вздох. Зотик смотрел на зрительный анализатор Шкипера, укоризненно глядящий на Арефа, продолжающего нагло рыться в шкиперских мозгах. Было как-то жутко сознавать, что компьютер, хоть и сверхсовременный, по своему почину забрался в святая святых могучей компании, и украл там кучу информации.