Чтение онлайн

— Нет. — Платон Николаевич перехватил поводок Рика, привязал к ножке стола. — Ему нужно остаться здесь, скоро придет наш завхоз, посмотрит на него. Мы ведь хотели устроить Рика на работу…

— Хо… те… ли… — с трудом выговорила Тоня и послушно последовала за сторожем.

Они вышли на улицу, подошли к знакомой машине, Платон Николаевич открыл дверцу, толкнул Тоню на пассажирское сиденье.

Тоня хотела возразить — зачем садиться в машину? Они ведь хотели пройтись по свежему воздуху? Однако сил возражать и сопротивляться у нее не было, она послушно села, и они куда-то поехали.

Тоня тупо смотрела перед собой. Мысли ворочались у нее в голове, медленно перекатывались, как тяжелые валуны.

С ней происходит что-то неправильное, что-то плохое. Куда везет ее Платон Николаевич? Почему они оставили Рика в музее?

— Куда… мы… едем? — спросила она еле слышно.

— В одно место… — пробормотал Платон Николаевич. — В одно хорошее место… Там тебе будет удобнее, чем в музее…

— Не… не хочу…

— Прости меня, девонька! — проговорил вдруг сторож, и по его щеке вдруг поползла слеза.

— За… что… — выдавила Тоня.

Она хотела спросить, за что Платон Николаевич просит у нее прощения, но не смогла выговорить такую длинную фразу.

Он понял ее иначе.

— Прости, девонька! — повторил он трясущимися губами. — Я бы тебе не сделал ничего плохого, но они… они похитили моих внуков…

Час назад, когда он ответил на звонок с неопознанного номера, незнакомый голос, скрипучий и холодный, как металл на морозе, проговорил:

— Платон Николаевич?

— Да, это я, — ответил сторож, и настроение у него резко испортилось. Хотя ему еще ничего не сказали, но от такого голоса можно было ждать только неприятностей. Причем серьезных неприятностей.

— Платон Николаевич, Саша и Паша у нас.

— Что? Что значит — у вас?

— Это значит, что мы похитили ваших внуков, и только от вас зависит, получите ли вы их обратно и в каком виде вы их получите. Молчите, не перебивайте меня! Слушайте, что вы должны сделать, чтобы вашим внукам не причинили никакого вреда.

Платон Николаевич почувствовал, как душу его заполняет какая-то черная вязкая масса. Он не мог говорить, только слушал страшный голос.

— Вчера вы подсадили на шоссе девушку с собакой, привезли ее в музей. Насколько нам известно, она и сейчас там. Если вы хотите вернуть своих внуков, вы сейчас возьмете в почтовом ящике музея адресованный вам конверт. В этом конверте вы найдете пакетик с белым порошком. Этот порошок нужно всыпать в воду, или в чай, или в кофе — не важно куда, важно, чтобы та девушка, Антонина, выпила его. После этого она станет очень послушной. Вы посадите ее в машину и привезете к нам. Адрес уже выставлен в навигаторе, который мы оставили в вашей машине. Вы меня поняли? Вы все сделаете, как я сказал?

— Да, я это сделаю… — негромко проговорил Платон Николаевич. — Я сделаю все, что вы скажете… Только, пожалуйста, прошу вас… Не причиняйте мальчикам никакого вреда!

— Не беспокойтесь. Все зависит только от вас. Когда вы привезете девушку — вам дадут адрес того места, где находятся Паша и Саша.

— Вот так… — проронил Платон Николаевич, закончив свой рассказ. — Разве я мог отказаться?

Он не ждал от Тони какого-то ответа. Он вообще рассказывал все это не столько ей, сколько самому себе — чтобы заговорить свою совесть, чтобы убедить самого себя, что не мог поступить иначе.

Но Тоня ответила.

— Не… могли… — проронила она слабым, невыразительным голосом.

От этого Платону Николаевичу стало еще хуже.

Впрочем, менять что-то было поздно.

— Поворот направо. Через двести метров конец маршрута! — проговорил механический голос навигатора.

Машина свернула с Выборгского шоссе, проехала по узкому проулку между заколоченными дачами. Впереди показалась кованая ограда. В ней не было ворот, и Платон Николаевич затормозил.

Теперь он разглядел за оградой разросшиеся кусты и старые надгробия.

Они приехали к кладбищу.

От этой мысли ему стало особенно невыносимо. Неужели он привез Тоню на смерть? Неужели ей суждено быть похороненной на этом заброшенном кладбище?

Вдруг раздался металлический скрежет, и одна секция ограды сдвинулась с места. В открывшийся проем прошел горбун в сером ватнике и надвинутой на глаза кепке. В левой руке он держал метлу, опираясь на нее как на посох.

— Здорово, дяденька! — проговорил горбун, подходя к машине. — Привез? А, вижу, привез!

— Где мои внуки? — дрожащим голосом спросил Платон Николаевич.

— Торопливый какой! — Горбун хрипло засмеялся. — Получишь, получишь своих спиногрызов! Сейчас с нее начнем!

Он по-хозяйски открыл дверцу машины, вытащил из нее Тоню. Девушка вяло сопротивлялась, в ее глазах сквозь тусклую пелену апатии проступил ужас.

— Где мои внуки?! — громче, требовательнее повторил Платон Николаевич.

— Вот, держи! — Горбун протянул ему другой навигатор, первый забрал. — Он тебя приведет прямо к внукам! Но смотри — чтобы никаких фокусов!

Горбун поплелся к ограде кладбища, придерживая за локоть Антонину. Девушка послушно переставляла ноги.

Платон Николаевич смотрел то на нее, то на навигатор.

Вдруг прибор заработал, и женский голос проговорил:

— Разворот на сто восемьдесят градусов!

Платон Николаевич тяжело вздохнул и выжал сцепление.

Тоня шла за страшным горбуном, лишенная воли к сопротивлению. Вокруг были поваленные надгробия, разросшиеся кусты. Страх и безысходность поднимались со дна ее души, из-под тяжелого и душного покрова апатии.

Куда ведет ее этот страшный человек? Что ему нужно от нее? Что ждет ее в конце пути?

Она попыталась остановиться, но ноги не слушались ее, они переступали в том направлении, куда подталкивал ее горбун.

Впереди за густыми кустами показалось какое-то массивное строение — квадратная постройка из черного камня. Должно быть, какая-то семейная усыпальница.

Ко входу в эту усыпальницу вели широкие гранитные ступени.

Горбун подтолкнул Тоню к этим ступеням, она послушно поднялась по ним. Горбун достал ключ, открыл замок, втолкнул девушку внутрь склепа.