Чтение онлайн

Ребята угостили Макара пирожком с луком. Две молодки притащили из чайной большой самовар. От него шел дымный и парной дух, как от парохода. Прямо на льду молодицы стали поить желающих горячим медовым сбитнем, какой в старину разносили на ярмарках. Макар еще и в очередь за кружкой стать не успел, как из-за откоса будто налетела снежная буря и прямо над толпой простерли бело-голубые крылья две огромные искусственные птицы.

До этого дня Макар не видел самолетов - в Ярославле он их проспал, здесь их отроду не бывало. Аппараты сделали круг над излучиной Волги. Головной чуть-чуть набрал высоту и пошел на второй круг, а задний прямо устремился на расчищенную дорожку. Макар зажмурился от страха, выронил изо рта кусок пирога, страшась, не превратится ли самолет в груду обломков и не провалится ли под ним волжский лед...

Когда мальчик отважился приоткрыть глаза, аэроплан уже успел пробежать треть дорожки, а летчик в шлеме махал с борта рукой. Сквозь треск и хлопки мотора звучала гармоника, труба и медная тарелка. Вся толпа запела песню, которую Макар уже выучил в школе: "Вставай, проклятьем заклейменный". Макар тоже подхватил торжественный мотив, и как бы в такт песне самолет развернулся и отрулил на боковую площадку. Скоро оба самолета стояли на ней рядышком. Четверо летчиков в кожаных костюмах, меховых сапогах и огромных рукавицах спрыгнули на лед. Школьники и взрослые сгрудились около аппаратов.

Один из воздушных гостей поднялся на крыло, как на трибуну, поздравил крестьян села Яшма с добрым начинанием - красным рождеством и стал доставать из кабины связки книг для яшемских школьников.

Теперь Макар смог отчетливо разглядеть летчика-оратора. Да, это тот незнакомец, которому в дни ярмарки Макар показал дорогу на пристань, к пароходу "Князь Пожарский". Он же обещал прилететь... Летчик попросил минуту тишины и объявил, что сейчас оба аэроплана покатают лучших учеников яшемской школы. Их поднимут в воздух!

Макара сразу оттеснили. Он не пытался протискаться вперед, не смея и мечтать о таком счастье. Он, верно, согласился бы пожертвовать за это полжизни, но сам понимал, что двум аппаратам не успеть прокатить даже первых учеников.

И вдруг случилось чудо. Человек на крыле громко спросил:

– Ребятки! Кто из вас знает Макария Владимирцева?

Мальчик остолбенел. Но его тотчас подхватили под руки и потащили к самолету. Он близко увидел и натянутые струны расчалок, и красный пропеллер, и дутые шины колес. И лицо своего старого знакомого, обрамленное вырезом кожаного шлема.

– Здорово, друг!
– услышал он будто сквозь сон.
– Что же ты, брат, даже без пальтишка? Так простудиться можно и на реке, не только наверху, в полете! Вот, ребята, я первым подниму в воздух Макара, потому что не забыл услуги, которую он оказал мне осенью. Помогите ему потеплее одеться. Ты не боишься, а?

Нет, Макар, робкий тихоня в обстановке обычной, сейчас ничуть не боялся. Он только сильно волновался, но не от страха, от радости. Вмиг оказалась на нем шубенка. Учительница укутывала его теплым шарфом, а милиционер держал наготове меховой тулупчик, чтобы завернуть в него первого воздушного пассажира-яшемца. Кругом галдели ребячьи голоса.

И вдруг что-то тревожное уловил Макар в этом щебетании. Всем существом он почувствовал, что над его безмерным счастьем нависает угроза. Она исходит от привычного, но такого ненужного сейчас слова: "Попадья! Попадья!"

И беда грянула!

Резкий голос Серафимы Петровны прозвучал рядом, покрывая галдеж. Из расступившейся толпы шла к нему тетка. Она раскинула руки будто для материнского объятия, но глаза метали молнии гнева.

– Сейчас же отпустите ребенка, гражданин летатель! Что за моду взяли, детей увозить! Макарушка, домой сейчас же!

Кругом сделалось тихо. Тетка уже вцепилась в Макаркино плечо, рванула с него чужой шарф и прихватила при этом шапку.

– Вы простудите мальчика, гражданка, - спокойно сказал летчик.
– Что же вы его на морозе раздели?

– Молчал бы лучше, разбойник!
– потеряла спокойствие матушка Серафима.
– Ступай домой, Макарушка, вон и батюшка наш, отец Николай, сюда поспешает на выручку тебе. Иди, миленький, отсюдова, не позволим летателям увезти тебя, сердечного!..

– Граждане, - обернулся летчик к толпе, - кто она ему?

Но сам отец Николай уже подошел к аппаратам.

– Кто она ему, - сказал он мягко, - не столь важно, ибо на ней лежит ответственность за сего отрока в отсутствии матери. Против желания родственников никому не дозволено...

– Макар!
– крикнул летчик.
– Да сам-то ты чего же молчишь? Если тебе хочется полететь - скажи это гражданину служителю культа!

Но мальчик уже понял, что все погибло. С опущенной головой он неподвижно стоял без шапки у крыла аэроплана.

– Уведи отрока, Серафима!
– строго приказал отец Николай, покидая поле боя как победитель.
– Ступай, Макарушка!

– Шапку хоть наденьте ему, заботливые пастыри!
– вслед сказал летчик. Мимо милиционера, еще державшего тулупчик, мимо расступившихся школьников повели супруги Златогорские убитого горем Макара. Кто-то протянул ему котомку, но Серафима Петровна перехватила ее и понесла сама. На Макара напялили шапку. Еще на лестнице-стремянке отец Николай стал пояснять, что нынешний смиренный отказ Макара от греховного удовольствия зачтется ему в будущем как проявление главной христианской добродетели - смирения.

...Дома, когда Макар уснул в слезах, попадья извлекла из котомки письмо и прочла мужу.

– Ну подумай, отче, - возмущалась она вслух, - до чего ребячлив этот малец! Кинуть на снегу котомку с таким письмом!

Рукою Макаркиной матери, но явно под диктовку подпоручика Стельцова было в конце приписано: "Сима! Пошли весточку новым богомольцам, что брата Михаила старец Борис благословил податься, ко святыням ярославским. Назад будет через недельку. Отрок должен дождаться его у тебя Потом вкупе с отроком брат Михаил пристанет к остальной братии. Если потребуется, пусть богомольцы справляются у Марфы".

Про "новых богомольцев" на заволжской стороне отец Николай знал давно. Монастырские и скитские решили помочь опасным гостям пройти лесным путем на Керженец и Ветлугу к скитам староверов. С теми у заволжских скитников есть постоянные сношения. Вот-вот собирались уйти из-под Яшмы опасные постояльцы, отлегла было забота, и вдруг новая напасть - прилетели эти бесовские самолеты. В предчувствии опасности отец Николай потек следом за матушкой на реку. чтобы поближе взглянуть: нет ли среди них того...