Чтение онлайн

Я со всей силы схватила его за руку и вонзила в него свои ногти, не зная, не понимая, что еще можно сделать. Вонзила так глубоко, что почувствовала кровь, брызнувшую на мои ладони из разорванных шрамов.

Олег вздрогнул, как будто я вывела его из глубокого транса. Его взгляд ожил, но остался жестким, холодным, словно замерзший осколок. Я увидела, как его глаза сузились, когда он осознал, что я сделала, понял по моему лицу, что я все видела. Кровь медленно текла по его руке, а мои ногти всё ещё были вонзены в его шрамы. Я не могла даже пошевелиться, замерев как кролик перед удавом.

Его губы дрогнули в злобной усмешке. Он знал, что я знала, и я знала, что он никогда не простит мне этого знания.

— Ты ведь понимаешь, что не стоило этого делать, да? — его голос был холодным, как лёд, тихим, как шорох осенних листьев.

Моё сердце забилось сильнее, и я сглотнула, не в силах ответить. В этом моменте была вся суть Олега — его безразличие к чужим эмоциям, его жестокость, прикрытая холодной маской. Я знала, что что-то сломала, возможно, безвозвратно. И теперь мне предстояло столкнуться с последствиями.

— Ты слишком глубоко полезла, Лив, — продолжил он, его голос становился всё ниже, звучал почти ласково и от этого мне стало дурно. — И теперь тебе придётся с этим жить.

Олег осторожно взял меня за запястье, ослабляя мою хватку, и начал медленно вынимать мои ногти из своей кожи. Его движения были почти ласковыми, но эта кажущаяся мягкость только усиливала чувство ужаса внутри меня. В тишине между нами звучал лишь наше неровное дыхание.

— Теперь ты увидела мою тьму, Лив. Что дальше?

Мои пальцы дрожали, когда он освободился от моей хватки, но отпускать запястье не торопился. Кровь всё ещё сочилась из его шрамов, как напоминание о том, что я пересекла границу, которую никогда не должна была переступать. В полумраке зала, мне казалось я смотрю в лицо демона.

— Ты думала, сможешь всё контролировать, не так ли? — продолжал он, глаза его были сосредоточены на моём лице. — А теперь думаешь, сможешь просто уйти?

«Он убьет меня! — пронеслось в голове, — просто даст приказ Володе и забудет обо мне навсегда!»

Кадры в фильме подошли к концу, жена сенатора снова вышла вперед, но мне было уже не до нее. Я не была уверена, что вообще переживу эту ночь.

Глаза Олега сверкали в полумраке зала, как два черных брильянта. Я не могла отвести взгляда от этих глаз, которые прожигали меня насквозь, как будто видели всё, что я пыталась скрыть. Олег словно сжимал в своих руках мою душу, медленно и неотвратимо. Весь зал, люди вокруг, вечер — всё это перестало существовать, свелось к одному моменту, когда мне казалось, что мое сердце перестанет биться.

Он поднял мою безвольную руку и снова, как за пол часа до этого кошмара, дотронулся до пальцев губами. Только на этот раз он поцеловал каждый мой палец с такой медленной, мучительной точностью, слизывая с них капельки собственной крови, что от этого мне стало невыносимо. Словно он знал, что я не могу сопротивляться, и наслаждался этим моментом полной власти. Желание смешалось с ужасом, пронзая меня до самых костей. Его прикосновения обжигали, и я чувствовала, как что-то внутри меня сдаётся, ломается под его натиском.

Мир вокруг исчез. Был только Олег, его горячие губы и моя беспомощность. Я пыталась восстановить контроль над собой, заставить себя отстраниться, но не могла. Каждое его прикосновение погружало меня глубже в это странное состояние, где всё смешалось — страх, подчинение, и странная, невыносимая, почти извращенная тяга к нему.

Вспыхнувший в зале свет заставил мои глаза зажмуриться от секундной боли. Когда я снова открыла их, увидела, что Олег продолжает смотреть на меня с презрительной насмешкой. Но в глазах его тьмы не было, она словно ушла с полумраком, уступив место все той же маске, которую обычно носил этот человек.

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, но даже это не помогло. Олег отпустил мою руку, словно она была ненужным аксессуаром, и повернулся, чтобы вернуться к привычному течению вечера. И единственным напоминанием о том, что между нами что-то изменилось, была полустёртая кровь на его руке — след моего отчаянного, рокового и бессмысленного вмешательства в его жизнь.

Несколько минут мне понадобилось, чтоб создать хотя бы видимость спокойствия. Олег же спокойно говорил со всеми, кто подходил к нам, лишь изредка скользя по мне безразличным взглядом.

Я отвернулась от Олега, видя, что он превосходно справляется и без меня, и, тщетно унимая пустую тоску в сердце, оббежала глазами зал и вздрогнула.

Перумов не отводил глаз от нас ни на секунду.

Что он видел? Что смог уловить?

Его красивое лицо, напоминающее хищную птицу, было абсолютно непроницаемым, но кое что я заметила: он меня один бокал шампанского за другим. Раньше я в нем такого не замечала. Заметив мое внимание, он улыбнулся краем губ и отсалютовал мне бокалом.

Я почувствовала себя в абсолютной ловушке, между двух даже не огней, а полыхающих пожаров, каждый из которых грозился сжечь меня дотла.

Кто-то осторожно, едва ощутимо задел меня за локоть.

16

Инстинктивно отшатнувшись, я обернулась. Передо мной стояла девушка-официантка с каменным лицом и протягивала бокал шампанского.

На мой немой вопрос она лишь отрицательно покачала головой, приглашая меня следовать за собой.

Я бросила быстрый взгляд на Олега, но он даже головы не поворачивал ко мне, общаясь с другими людьми — свободно и расковано, словно постоянно посещал такие мероприятия. И это безразличие напугало сильнее, чем его угрозы — он уже выбросил меня из своей жизни, как ненужный пакет из-под мусора. И вполне вероятно, мне необходимо искать того, кто сможет защитить меня от этого смертельно опасного хищника.

Я взяла бокал у девушки и последовала за ней.

Мы прошли через зал в угол, укрытый от посторонних глаз. Я на секунду замерла, оглядываясь, но никто, кроме Перумова, не заметил моего передвижения. Его глаза блестели за бокалом шампанского, а на губах играла та самая хищная улыбка. После, я скользнула за девушкой в один из темных, длинных коридоров, уводящих прочь от светлого зала.

Поднялись по крутой витой лестницей и оказались у стеклянных дверей, ведущих в оранжерею. Здесь моя проводница остановилась и так же молча велела подождать. Она стояла рядом неподвижная и бесстрастная, как статуя. Я медленно считала про себя. Минут через пятнадцать девушка так же жестом предложила мне войти.