Чтение онлайн

— Только двое. Мы не должны походить на армию. Один инженер и водитель. Так, во всяком случае, они будут значиться по документам, а на деле у них будет одно предназначение: доставить тебя в Багдад и вывезти назад вместе с Декларацией в минимально возможные сроки.

Скотт смотрел прямо перед собой.

— А Ханна? — спросил он просто.

— Это будет премия, если нам повезёт, но я не ставлю такой задачи. Я считаю, что тебе вряд ли удастся даже увидеть её, — сказал Крац, когда они миновали транспарант «Добро пожаловать в Стокгольм».

Скотт принялся водить пальцем по страницам инструкции, лежавшей у него на коленях.

— Поосторожней с ней, — предупредил Крац. — Её ещё нужно перевести, чтобы ты смог правильно представиться леди. Ведь только твоей ладони и твоему голосу будет подвластно её сердце.

Скотт посмотрел на столистовую книгу и подумал о том, сколько времени понадобится ему, чтобы овладеть её секретами даже после того, как она будет переведена на английский.

Крац неожиданно повернул направо и поехал по безлюдной улице, которая шла параллельно заброшенной железнодорожной ветке. Впереди был виден только тоннель, похожий на вход в преисподнюю.

Когда до входа в тоннель оставалось не больше сотни метров, Крац посмотрел в зеркало и, убедившись, что сзади никого нет, трижды просигналил фарами. Через секунду из преисподней пришёл такой же ответ. Он притормозил и, не включая фар, въехал в тоннель. Теперь Скотт мог видеть только фонарь, указывавший им путь.

Крац поехал на свет фонаря и остановился перед чем-то, похожим на старый армейский грузовик, стоявший перед самым выездом из тоннеля.

Он выскочил из машины, и Скотт быстро последовал за ним, пытаясь привыкнуть к окружавшему их полумраку. Вскоре он рассмотрел троих человек, стоявших по разные стороны грузовика. Тот, кто был ближе к ним, вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь.

— Доброе утро, полковник, — сказал он.

— Отпустите своих людей, Фельдман, и приходите знакомиться с профессором Брэдли, — распорядился Крац. Скотт едва удержался, чтобы не рассмеяться при упоминании своего академического звания среди этих людей, но на лицах шестерых солдат не было и тени улыбки, когда они подошли познакомиться с ним.

Пожав руку каждому, Скотт обошёл вокруг грузовика.

— Ты действительно считаешь, что эта груда старья способна доставить мадам Берту в Багдад? — недоверчиво спросил он у Краца.

— Сержант Кохен.

— Сэр, — послышалось из темноты.

— Вы квалифицированный механик. Почему бы вам не просветить профессора?

— Есть, сэр! — Из темноты появилась фигура человека, черты лица которого было трудно разобрать из-за покрывавшего его мазута, но, судя по тому, как он говорил, можно было бы сказать, что большая часть жизни у него прошла в Лондоне. — Тактический большегруз, или ТБ, был построен в Висконсине. У него пять передач: четыре передние и одна задняя. Он обладает повышенной проходимостью и может эксплуатироваться в любых климатических условиях. При собственном весе в двадцать тонн он способен перевозить до десяти тонн груза. Однако с таким грузом езда со скоростью свыше тридцати миль в час становится рискованной, потому что его трудно остановить, хотя можно разогнать до максимальной скорости свыше 120 миль в час.

— Спасибо, Кохен. Полезная машина; думаю, ты согласишься, — сказал Крац, оборачиваясь к Скотту. — Мы несколько лет хотели заполучить такую, но тут вдруг на сцене появляешься ты, и Дядя Сэм вмиг предлагает нам опытный образец. Правда, учитывая, что он обошёлся им почти в миллион долларов налогоплательщиков, надо думать, что они знали, кому доверяют его.

— Не хотите ли разделить с нами ленч, профессор? — пригласил его тот, кто был представлен как Фельдман.

— Только не говорите, что ТБ ещё и готовит, — сказал Скотт.

— Нет, сэр. В этом нам приходится полагаться на курда. Фирменное блюдо Азиза — это гамбургеры с поджаренным картофелем. Если вы никогда не пробовали ничего подобного, оно может показаться вкусным.

Они сидели на земле, скрестив ноги, и использовали в качестве стола задний борт огромного грузовика. Скотт не помнил, чтобы подгорелый гамбургер доставлял ему столько удовольствия. Он был рад также возможности пообщаться с людьми, с которыми ему предстояло работать во время операции. Крац обговаривал с ними возможные варианты действий на иордано-иракской границе. Скотту потребовалось всего несколько минут, чтобы убедиться в профессионализме этих людей и в их желании участвовать в столь рискованном предприятии. Теперь он был уверен, что операция хорошо подготовлена и в команде Краца собраны не случайные люди.

После третьего гамбургера полковник напомнил Скотту о том, что ему надо успеть на самолёт. Он встал и поблагодарил повара за доставленное удовольствие.

— Увидимся в Иордании, сэр, — сказал сержант Кохен.

— До встречи, — ответил Скотт.

Когда Крац вёз его в аэропорт, он поинтересовался:

— Как ты собираешься отобрать двоих для заключительного этапа операции?

— Они решат это без меня. Я всего лишь их командир.

— Что ты хочешь сказать этим?

— По дороге в Иорданию они собираются играть в триктрак. Два победителя награждаются суточной поездкой в Багдад с оплатой всех расходов.

— А проигравшие?

— Получат открытку со словами: «Жаль, что вас нет с нами».

Ханна собрала документы, которые могли понадобиться заместителю министра иностранных дел на заседании Совета революционного командования.

Проводя на работе больше всех времени и выполняя задания, которые начальник считал невыполнимыми, Ханна быстро стала его незаменимой помощницей. Когда ему что-то было нужно, оно тут же появлялось у него на столе: она могла предвидеть все, что только могло понадобиться ему, и никогда не искала награды за свои труды. Но несмотря на это, ей ни разу не удалось даже приблизиться к окружению Саддама.

Жена посла самоотверженно старалась помочь ей с личной жизнью и как-то даже пригласила на обед молодого солдата. Он показался Ханне симпатичным и довольно приятным, хотя не сказал за весь вечер ни слова и так же молча исчез под конец. Наверное, ей не удалось скрыть того, что мужчины её больше не интересовали.

Ханна присутствовала на нескольких совещаниях у разных министров и даже у членов Совета революционного командования, включая двоюродного брата Саддама, занимавшего пост представителя Ирака при ООН в Женеве, но сам Саддам оставался для неё совершенно недоступен. Она стала падать духом и опасалась, что это заметят другие. Чтобы не показывать этого, она с головой ушла в составление отчётов о внутриведомственных расходах и завела систему учёта, которой позавидовали бы мандарины с Уайт-холла. Одной из многих вещей, чему её научили в МОССАДе за время изнурительной подготовки, было умение терпеть и ждать, когда наступит просвет.

Первый просвет случился ранним утром в четверг, когда большинство сотрудников отправились на выходные. Ханна печатала протокол совещания, которое заместитель министра проводил накануне с вновь назначенным главой парижского представительства господином Аль-Обайди, когда раздался телефонный звонок. Министр иностранных дел Мухаммад Саид Аль-Захияф хотел поговорить со своим заместителем.

Через несколько секунд заместитель министра выскочил, как ужаленный, из своего кабинета, рявкнув на ходу, чтобы Хана следовала за ним. Она подхватила свой блокнот и бросилась вслед за ним по длинному коридору.