Чтение онлайн

Я рассказал и про Санькиного папашу.

Папа сначала улыбнулся, а потом нахмурился.

– Санькин папаша - Степан Фомич - очень хороший специалист в очень редкой области. Только он теперь никому не нужен.

– А чем он занимался?

Я нарочно отвлекал папу этими расспросами, чтобы он не заметил главного вопроса. Алешкин, кстати, метод.

– Они выпускали какую-то тончайшую, но очень прочную пленку. И очень нужную. Особенно в космических исследованиях. Такой пленкой можно покрыть хоть весь космический корабль. И его не надо красить. Эта пленка намертво прилипает к любой поверхности. Она не ржавеет, не пропускает радиацию. А Степан Фомич занимался обслуживанием этой установки. Таких специалистов у нас раз-два и обчелся…

Да, с горечью подумалось мне, и такой человек в переходе на гармошке да на скрипке играет.

Папа еще много чего интересного рассказал, я даже забыл, зачем приходил. А потом вспомнил и, уходя, уже в дверях спросил:

– Пап, а кто этой фирмой командует? Этим «Континентом».

Папа машинально ответил, уже углубившись в свои бумаги:

– Отто Земан. Тот самый, у которого кража была в квартире.
– И дал мне понять, что не так-то прост: - Ты затем и приходил?

Когда я вернулся, Алешка, вредина, уже крепко спал. Я разозлился и проворчал:

– Сейчас как разбужу его!

– Попробуй только, - проговорил Алешка ясным голосом.
– Я и так все слышал.

Нам нужен был юный Хофман. Мы смело подошли к знакомому охраннику (который Хорек) и прямо сказали ему:

– Хофмана позови.

– Они шашлыки жарят, - с завистью сказал он.
– Под деревьями.

И мы в самом деле увидели в дальнем конце колонии легкий дымок. И пошли туда.

У самой ограды, там, где она ближе всего подходила к парку, стояла высокая кирпичная печь. А рядом с ней - большая беседка, подставка для мангала и два худосочных дерева с десятком листьев.

Иногда по субботам немецкие семьи со своими детьми разжигали эту печь и жарили там мясо. А потом накрывали в беседке стол и веселились вовсю. Но не очень громко. Зато очень культурно.

Несчастные люди. Наверное, это жалкое удовольствие было для них радостным событием. Как же - почти на природе жарят мясо и едят его почти на свежем воздухе, как далекие старинные предки. Убили в лесу оленя, зажарили его на костре…

Алешка, когда это видел, всякий раз морщился от сочувствия. Мы-то с папой испытали все это на самой взаправдашной дикой природе. Сами охотились и ловили рыбу, сами готовили и сами ели. А вокруг нас был настоящий дикий лес, а чуть поодаль сонно дышало настоящее дикое море. А после ужина мы не шли в душные квартиры, обмениваясь радостными возгласами, а забирались в палатку и засыпали, слушая, как тревожно шумят над нами деревья, как плещет в море громадная треска, как воет где-то в лесной болотистой чаще одинокий волк.

…Юный Хофман сидел со своими родителями и старшим братом в беседке и аккуратно наворачивал шашлычок. Не стаскивая со свистом куски горячего мяса с шампура, не вымазываясь до ушей мясным соком и кетчупом, а аккуратно, даже не звякая ножом и вилкой, разрезал их на тарелке на маленькие кусочки и отправлял их в рот. И каждый раз после этого промокал его салфеткой.

– Во дают!
– расплылся в улыбке Алешка.
– Дикари!

Клаус увидел нас, привстал и что-то сказал пожилому седому дядьке - отцу, наверное. Тот подумал и кивнул.

Клаус аккуратно положил приборы на тарелку, опять вытер рот, вышел из-за стола и подошел к ограде.

– Привет, - сказал Алешка.
– Приятного аппетита.

– Данке, - поблагодарил Клаус.
– Что нужно делать?

– Поговорить.

– Сейчас не можно. Сейчас надо кушать.

– Хоккей, - сказал Алешка.
– Приходи на скамейку. Вместе с Рексом.

– С Максом, - уточнил маленький немец.
– Рексу не можно гуляйт. Очень большой жара.

– Во дикари!
– опять развеселился Алешка, когда мы отошли от забора.
– Собачке жарко.

Мы уселись на скамейке и стали ждать немецких братьев. Они вскоре подошли, но сразу же предупредили, что могут уделить нам всего пятнадцать минут. Им нужно отдыхать.

– Еще одна проблема?
– спросил Макс.

– Мы, кажется, нашли ваши вещи. И скоро принесем, - сказал я.
– Их взяли у вас по ошибке.

– Как это?
– удивился Макс.
– Хотели взять одни вещи, а взяли другие? Так это?

– Нет, - пояснил я.
– Хотели взять у одного человека, а взяли у другого. И мы знаем, где они.

– Мы очень благодарны вам, - обрадовался Макс.
– И будем вознаграждать.

– Спасибо, не надо, - поспешил Алешка, видимо, вспомнив черствую шоколадку.

– А что вы хотите?

– Мы хотим знать, кто такой господин Отто Земан.

– Вы ему тоже хотите помогайт?
– чуть заметно скривился Макс.
– Вы тоже его вещи нашли?

– Еще нет, - сказал Алешка.
– Но найдем. Если вы нам поможете.

Судя по кислым лицам братьев, они почему-то не горели желанием помочь Отто Земану.

– Он не очень хороший человек, - наконец сказал Макс.
– В Германии у него были проблемы с полицией.

Они, похоже, будут у него и здесь, подумал я.

– Господин Земан, - продолжил Макс, - делает в России бизнес. Но не всегда корректно.

Правильно: что по-немецки «не корректно», то по-нашему - жулик.

– Я немного знаю его бизнес, - завершил Макс, - но я слышал, что один русский специалист очень обижался на господина Земана.

– А за что?
– спросил Алешка.

– Я не знаю. Предполагаю, что он обманул его. Земан это может. Но, извините, нам пора. Если вы найдете наши вещи, это будет большой радость в наш дом. И крепкий дружба наши народы.

Тут мы даже загордились.

Мы пошли домой пообедать - эти фальшивые немецкие шашлыки на душном воздухе заставили нас проголодаться. А по дороге встретили Ленку и Норда.

– А мы у Акимова были, - сообщила Ленка.
– Он Норду маникюр сделал. Классно!

Все-то он успевает!

Мы осмотрели лапы Норда, все по очереди, и передние и задние. Он с готовностью нам их подавал, будто хвастаясь своими новыми когтями.

– А чего же не покрасил?
– недовольно спросил Алешка.
– Была бы у тебя собака с красными или зелеными когтями. Жуть!

– Вот именно, - сказала Ленка. А Норд заскулил - ему, видно, эта идея с цветными когтями по вкусу пришлась. Не то что ржавая шоколадка в белых пятнах.

– А какой у него аквариум!
– добавила Ленка.
– Волшебный! С такими рыбами!

Тут Алешка ткнул меня локтем в бок. Это значит, он что-то придумал.

Мы быстренько попрощались и побежали домой.