Чтение онлайн

Мы даже сначала рванулись за ней. Потом опомнились: «Я вас не знаю…»

Опоздали!

Теперь одна надежда была - на папу. Нужно ждать до вечера.

К вечеру мы немного успокоились, а до этого слонялись по квартире, натыкаясь друг на друга. И на маму.

– Вы не заболели?
– спросила мама, когда Алешка чуть не выбил у нее из рук сковороду с картошкой.
– Или по школе соскучились?

– Мы твой баллончик ищем, - буркнул, не подумав, Алешка.

– Он сам нашелся.
– И обрадовала: - А я еще обои купила. Папе в кабинет. Все равно вам делать нечего.

Знала бы она, как нам делать нечего. Дел у нас теперь полно. Но я тогда еще и не предполагал - каких! Если бы заранее знал, я бы лучше свинкой заболел.

Наконец в прихожей раздался долгожданный звонок.

Алешка поманил меня в комнату.

– Дим, с папой ты будешь разговаривать.
– Это он не попросил, это он приказал.

– Почему это я?

– У тебя лучше получится. Ты - простодушный.

Уж лучше бы он меня детиной обозвал!

Нет, я не обиделся, я только вздохнул. И согласился.

– Издалека начинай, - посоветовал Алешка со знанием дела.
– С чего-нибудь совсем постороннего. А я тебе потом тайный знак подам. Ногой.

Когда мы все собрались на ужин за кухонным столом, я начал издалека. И ничего умнее не придумал:

– Пап, мы решили собаку завести.

Алешка незаметно показал мне большой палец и подмигнул.

– Кто это мы?
– уточнил папа.

– Мама, например, - невинно продолжил я, зная, что мамино мнение для папы - решающее.

– С чего ты взял?
– удивилась мама.
– Супердень какая-то. Ой, простите!

– Ты ж сама сказала: «Какая прелесть!» - поддержал меня Алешка.

– Когда?
– еще больше удивилась мама.
– Что-то не помню.

– Когда-когда? В прошлом году. Когда с Ленкиным Нордом познакомилась.

– А в позапрошлом году мы с вашей мамой в цирке были, - зачем-то вспомнил папа.

– Ну и что?

– А то! Когда там верблюд через барьеры прыгал, мама тоже сказала: «Какая прелесть!»

– А при чем здесь верблюд?
– прикинулись мы дурачками. Хотя, конечно, прекрасно поняли, что папа имел в виду.

– А при чем здесь собака?
– логично завершил он. И окончательно закрыл вопрос: - Знаю я этих собак. И своих детей знаю тоже. Собака будет ваша, а кормить ее и лужи за ней подтирать будет мама…

– А гулять - папа, - поспешила мама на всякий случай.

Тут Алешка мне подал знак. Но не очень удачно. Мама ойкнула и сказала ему:

– Что ты ногами болтаешь?

– Ну, пап, - начал я, - раз не хочешь собаку, тогда помоги хорошему человеку.

Папа рассмеялся. Каким-то своим мыслям. И сказал:

– Жаль все-таки, что я в позапрошлом году верблюда не купил.

– Пап, это не смешно. Твоя милиция арестовала хорошего, честного человека. Очень полезного для общества. Ты бы разобрался.

– А за что его задержали? Вам известно?

– Да за ерунду!
– не выдержал Алешка.
– Золото, бриллианты… Мелочь всякая.

– Мне бы такую мелочь, - вздохнула мама.

– Да он тебе сколько хочешь натаскает!
– пообещал Алешка.
– Когда его отпустят.

Тут я понял, что разговор принял опасное направление.

– Он не виноват, - поспешил я.
– Он ошибся. Он ученый.

– Он самолет строит!
– поддержал меня Алешка.
– Чтобы летать.

– Я все понял, - сказал папа.
– Летающий самолет. Золото-бриллианты. Полезный ученый. Как его фамилия?

– Акимов!

– Акимов… Акимов… А! Вспомнил! Зажигалка с «Гаудеамусом». Ладно, я завтра наведу справки. Узнаю, что там за история с бриллиантовым золотом. И ученым самолетом.

– А как дела с клетчатой совой?

– Вот этого не знаю. Мне поручили срочное дело. Я завтра вылетаю в Германию.

– А там-то что случилось?
– спросила мама.

– Там как раз ничего. Это у нас обокрали одного крупного бизнесмена. Похитили ценную картину. И, кажется, не одну.

– Ничего, - успокоил его Алешка.
– Он себе новую купит. И не одну.

– Такую не купит, - сказал папа.
– Это подлинник Айвазовского. По сведениям Интерпола, картину уже вывезли за границу и спрятали в Германии.

– Айвазовский очень расстроился?
– с сочувствием спросил Алешка.
– За свой подлинник.

Папа улыбнулся, мама захохотала.

– Так что дело клетчатой совы откладывается. Тем более что все похищенное каким-то таинственным образом возвращено потерпевшим.

– А они чего говорят?
– невинно спросил Алешка. Так невинно, что у папы в глазах засветилось подозрение.

– Ничего не говорят. Какой-то добрый человек принес. Пожелавший остаться неизвестным.

– Соглашайся, отец, - посоветовала мама.
– Ты им про ученого узнаешь, а они твою комнату поклеят.

– Только не вверх тормашками, - поставил папа условие.

– Как получится, - проворчал Алешка. Нас, конечно, эти обои совершенно не радовали. И он тут же вполголоса поправился: - Как у Ленки получится.

А у меня в голове почему-то засела мысль о картине Айвазовского. Где-то совсем недавно мелькнула передо мной фамилия этого великого художника…

На следующий день папа позвонил из Шереметьева.

– Дима, передай Алешке, что наша милиция никакого гражданина Акимова Владимира Ивановича не задерживала.

– Так я и знал, - Алешка горестно покачал головой, услышав это сообщение.
– Его похитили.

Кто они?

– Как хорошо!
– мечтательно пропел Алешка и повалился на тахту.

Я за него испугался. Подумал, что его детская ранимая психика не выдержала таких суровых испытаний.

Но я напрасно испугался.

– Как хорошо!
– он раскинул руки, будто хотел обнять весь мир.
– Дим, у нас карантин! У нас столько времени! Мы с тобой все успеем. Мы с тобой разоблачим гадину Земана. Мы найдем нашего Акимова, а его похитителей посадим вот в этот аквариум и будем кормить этими мерзкими улитками. Пусть все эти гады каждую ночь грызут ракушки, пока не подавятся.