Восхищение
Шрифт:
– И как, помогает?
– Да пока, что-то не очень.
– Вот, вот. Ладно ты молись, а я присоединяюсь ко всему что ты скажешь. В следующий раз может и вместе. Глупая девчонка, – добро сказала Ольга, и не в силах более бороться со сном, расслабилась и уже бежала по цветущему маковому полю с горшочком золота в руках, пытаясь скрыться от лепрекона.
Но засыпая Ольга слышала все, о чем девочка просит господа. Та в свою очередь ничего не просила для себя, только для остальных. Просила позаботиться о родителях на небесах. Дать сил Александру и Олегу. Накормить всех голодных и вылечить больных. И даже для нее, для Ольги нашлось пару просьб о здоровье и радости. В конце, поблагодарив бога за новую знакомую Вера уснула.
Ольгу тронули эти слова и согрели ее холодную душу. Она высвободила руку из спального мешка, поближе придвинулась к Вере, обняла ее, прошептав, – Так будет теплее, – и уснула окончательно.
Ольга крепко спала этой ночью, и не видела никаких снов, а может и видела, но совсем их не запомнила. Когда проснулась, лежала в одиночестве и не сразу поняла, где она, и что происходит. Но услышав голоса ученых, которые о чём-то оживленно спорили вдалеке, все постепенно встало на свои места. Так девушка лежала и думала, как теперь изменится ее жизнь, и готова ли она к этому. Постепенно размышления о будущем стали перерастать в воспоминания, и анализ ошибок, которые она совершила за последнее время. И как только она дала себе твердое слово больше их не совершать, изменится и стать лучше, как тут шторки палатки распахнулись и сквозь щель вместе с порывом морозного ветра, протиснулась голова Веры.
– Ты проснулась, соня? Доброе утро. Сколько можно спать? Так, знаешь ли, мы никуда не дойдем, – улыбнулась голова Веры, пока остальное тело оставалось снаружи. – Мы уже позавтракали, но тебе оставили, иди ешь скорее, пока теплое.
– Доброе. Уже иду, – ответила Ольга, быстро собралась, так как спала в верхней одежде за исключением шубы и пошла завтракать. Выйдя из палатки, увидела вдалеке ученых, те о чем-то оживленно спорили, замеряя шаги и, казалось, вот-вот подерутся. Девушка помахала им рукой в знак приветствия, но те ее даже не заметили. Когда она взяла свою тарелку, то очень удивилась ее содержимому, в ней лежал крекер, намазанный тонким слоем сливочного масла и отварное, еще теплое яйцо.
– Я еще понимаю крекер. Но откуда у вас яйца и масло? – с удивлением спросила Ольга, с набитым ртом.
– Это не масло, это маргарин. Масло тоже было, но мы его съели. А яйца от кур, мы их заморозили, они так долго-долго храниться могут. Кур же у нас много было, столько бед принесли. Из-за них то и погибли мои родители, но я тебе потом об этом расскажу. Ешь быстрее, пока Олег ворчать не стал, что мы копошимся.
Ольгу не пришлось долго уговаривать. Она уже покончила с крекером, почистила яйцо, и жадно откусила сразу половину. Жидкий желток растекся по языку, обволакивая вкусовые сосочки. Девушка закрыла глаза, растерев его по небу и деснам. – Ну и дела, – довольно пробормотала она, – всмятку! Я ж так больше всего люблю!
***
Закончив со сборами, двинулись в путь. Александр взял сани за левую оглоблю, а Олег за правую. Они всегда так вставали и не любили менять установленный порядок. С хрипами ученые медленно потянули сани, которые как им казалось, особенно тяжело едут сегодня. Рассуждая о том, не эффективнее ли сообразить упряжь. Или один будет тянуть, а другой толкать. Впрочем, об этом они размышляли каждое утро, когда их изможденным телам случалось тянуть это бремя. Но они так ни к чему и не пришли.
Тем временем девушки налегке, не обремененные поклажей (разве что у Ольги было небольшое ружьишко) постепенно отрывались от мужчин. Раньше и Вера могла так, уйти вперед одна. Но теперь, когда рядом была Ольга, девочка чувствовала себя в безопасности, и вдвоем они могли уйти гораздо дальше. Потом они ждали пока ученые их нагонят, сверялись с картой и компасом и снова шли вперед.
В очередной раз, скрывшись в тумане от глаз мужчин, Вера уже собиралась продолжить историю своей жизни как тут…
– Стой! – крикнула Ольга, и толкнула девочку на землю.
Вера упала, задев что-то ногой. Это что-то, оказавшись медвежьим капканом, захлопнулось с громким лязгающим звуком у самой щиколотки, слегка закусив подол шубы.
От испуга девочка вскрикнула. Бросив сани на крик, прибежали ученые.
– Что случилось? – спросил Олег, пытаясь перевести дух.
– Тут капкан медвежий сработал. Только вот сомневаюсь, что он на медведя стоит, – отвечала Ольга, на удивление спокойным голосом.
– А я вам говорил? Говорил. Здесь повсюду каннибалы, – стал паниковать Олег, всматриваясь в туман, и пытаясь разглядеть какую-либо опасность, исходящую из него, – я прям чувствую, как они вгрызаются в мое горло.
– Ой, пожалуйста, без драматизму. Все в порядке, никто не пострадал. Пойдемте уже, – успокаивающе сказала Ольга. Помогла Вере встать и отряхнула ее от снега.
Пройдя еще пару километров в тишине и раздумьях, путники увидели мертвое мужское тело. Этот бедняга попался в похожий капкан и не смог выбраться, умерев толи от холода, толи от полученных ран.
– Сука, – ругнулся Олег, – хоть разворачивайся, да домой иди.
– Кажется он не так давно умер. Может, посмотреть есть ли у него что? – спросил Александр, гусем вытянув шею, пытаясь разглядеть тело из далека.
И Олег согласился, но лицо его было искажено такой гримасой отвращения, будто его заставляют откусить кусок от этого трупа.
Вера смотрела, как ученые тормошат мертвеца, с глубокой болью в глазах, и кажется готова была заплакать.
Ольга заметила это и обняла девочку, – Да не смотри ты. Порой по-другому никак. Приходится делать мерзкие вещи, чтобы выжить, – сказала она и покрепче прижала Веру к груди.
Девочка почувствовала тепло женского тела, ей вспомнилась мама, которая вот так же ее обнимала. Сейчас Ольга казалась ей самым близким человеком на свете.
– Скажи, когда все закончится, – попросила Вера, закрыла глаза и уткнулась лицом в шубу новой подруги, пытаясь успокоиться.
Ольга стояла обнимала девочку и смотрела на мертвое тело. Как ученые небрежно, обыскивают и раздевают его. Ее глаза заблестели, сердце забилось чаще, она стала глубоко вдыхать морозный воздух, ее ноздри расширялись, пытаясь уловить запахи, а на губах застыла еле уловимая улыбка.
– Твое сердце так часто бьется, – прошептала Вера.
– Давно я ни с кем не обнималась. Ты такая теплая и пахнешь хорошо.
– Конечно. Я мылась всего две недели назад. В отличие от тебя. Ты, прости меня за прямоту, просто смердишь, – сказала девочка, и поймала себя на ощущение того, что испытывает иррациональную и глубокую привязанность, которую не может себе объяснить.
Мужчины вернулись. Александр держал в руках дубленку покойного, – Ничего ценного. Разве что это, – продемонстрировал он.