Чтение онлайн

Исмаил сначала не одобрял стезю, на которую так уверенно ступил младший брат, но потом, наслушавшись про разных горлопанов, именующих себя прогрессивными элементами и мечтающих насадить в стране социализм, начал поддерживать Садыка. Он даже нашел особую формулу, характеризующую их общность:

— Два лезвия меча справедливости.

Именно: я — то лезвие, которое наносит удар, ты — то, которое отражает удар противника. — Садык точно распределил роли. — Ты за меня не бойся. За моей спиной такая сила… Все равно что скала. Не всю ее, правда, видно, большая часть под землей…

Исмаилу не очень нравилась такая откровенность, она его даже пугала. Но он не возражал. Дай бог, чтобы брат вознесся повыше. Теперь сотрудники службы безопасности в управлении государством играют не последнюю роль. Садык, кстати, считал такое положение дел вполне закономерным во времена, когда левые силы будоражат умы, вырабатывают политические платформы, требуют поддерживать палестинцев и даже нередко переходят от слов к делу, взяв в руки оружие. Если их не обезвредить, они могут ввергнуть страну в пучину войны — пугали преподаватели колледжа, где учился Садык. Теперь он сам взялся за дело, даже принимал участие в операциях. Самолюбию его льстило, что к нему, выпускнику английской специальной школы, часто обращались за консультацией.

Однажды Садык в радужном настроении собирался в гости к губернатору, где надеялся обворожить или, как он любил говорить, заставить «заикаться от восторга» женщину пошикарнее. Делающий головокружительную карьеру офицер у светских дам пользовался успехом. Садык умел пустить пыль в глаза.

Новая форма, которую он готовился надеть, была сшита превосходно и сидела так, словно он в ней родился, — ну просто кора, облегающая ствол стройного дерева. И лицом Садык был недурен. Скоро он сменит свое скромное жилище — несколько комнат без удобств — на отдельную виллу, утопающую в зелени (есть уже одна на примете), тогда, пожалуй, надо будет подумать и о спутнице жизни, да и, наверное, не об одной…

Приятным размышления! суждено было прерваться странным образом В комнату без стука вошли два вооруженных человека в масках. Каждый держал по паре пистолетов. В Садыка, на лице которого так и застыла благодушная ухмылка, вонзились взгляды, полные презрения и гнева:

— Руки, ивлисово отродье!

Садык рванулся было в сторону, но широкий ремень с пистолетной кобурой лежал далеко — не дотянуться. Нехотя, словно преодолевая огромную тяжесть, Садык поднял руки.

За плечами одного из пришельцев висел мешок из рогожи. Садык затрепетал, подумав, что этот мешок станет его саваном.

— Кто вы? Что вам… — От страха перехватило дыхание, тряслись колени.

— Молчать!

— Выслушайте меня, именем аллаха прошу вас! — Садык схватил коран, опустился на колени, прикрывая лицо священным писанием. — Не стреляйте. Дайте сказать. Коран мне защита, видит бог, другой защиты нет.

— Заткнись! — Еще мгновение, и коренастый парень с мешком вогнал бы в Садыка пулю, но его жестом остановил второй.

— Я не ивлисово отродье. Я всего лишь следователь, исполняющий свой долг. Я стараюсь честно… чтобы невиновный не понес наказания… Умоляю… — У Садыка глаза уже наполнились слезами.

— Положи коран на место!

Садык отчаянно потянулся к столику, на котором прежде лежала книга, и в этот миг его оглушили рукояткой пистолета. Он сначала ткнулся лбом в зеркало, словно отвешивая поклон своему отражению, потом качнулся назад и рухнул навзничь. Тот, с мешком, поднял руку, чтобы добить, но снова был остановлен.

— Нельзя! У него коран в руке. — Произнесший эти слова был старшим в группе и действовал, как сам говорил, только по справедливости. — Убить негодяя всегда успеем.

Садыка запихнули в мешок, предварительно заткнув ему рот кляпом. Он задыхался, когда пришел в себя, бился, пытаясь освободить связанные за спиной руки или проткнуть мешок ногами. Тщетно. Зато на улице, едва похитители вышли из ворот, их ослепили фары полицейской машины, ехавшей навстречу. Воистину Садык родился в рубашке. Неизвестным пришлось бросить мешок и скрыться, чтобы не попасть в руки врагов.

Люди, которые так неожиданно явились к Садыку, боролись за обновление своей страны, за ее независимость. Они решили припугнуть «выкормыша Лондона», пока тот еще не развернулся в полную силу.

Садык тайно переехал в дом своего брата, там его неусыпно охранял старый Мади, слуга Исмаила. Вместе с братом они раздумывали над тем, как быть дальше. Возвращаться на службу было опасно, и Садык сообщил своему начальству, что еще не оправился от травм. Карьера его, как видно, застопорилась.

Объявилась Мейбл. Она прислала письмо и цветы и умоляла позволить ей ухаживать за больным.

Садык решил было уехать обратно в Лондон и переждать там некоторое время. Он уже хотел даже встретиться с Мейбл и попросить содействия. Вполне вероятно, что Мейбл согласится вернуться вместе с ним в Англию и предоставит ему свою квартиру. Но Исмаил предложил лучший выход:

— Формируется бригада в помощь арабским странам, борющимся против, израильской агрессии. Зачем тебе возвращаться в Лондон?

Езжай на фронт. Дадут отряд, поможешь братьям арабам. Аллах зачтет тебе твои подвиги… — Исмаил был уверен, что крупный офицерский чин Садыку обеспечен — не откажет же губернатор своему судье. Слава богу, и старые связи там сохранились. Есть надежные люди…

— На фронт? А что, это идея, — задумался Садык, — это лучше… — Он хотел добавить: «чем быть задушенным в мешке», — но страшные слова как-то не выговаривались.

Он содрогнулся, вспомнив мешок, из которого выбрался буквально чудом. Но гибнуть на войне тоже не хотелось. Не настолько было в нем сильно сочувствие к арабским братьям, чтобы добровольно идти на смерть.

Разгадав сомнения брата, Исмаил улыбнулся:

— Я свяжусь с друзьями в Каире. Аллах прикроет тебя своей ладонью от израильских пуль, а вслед за аллахом мои друзья. Они подберут тебе безопасную службу…

Садыку хотелось обнять умного, доброго брата, но он был мужчина и сдержался. Лишь спросил:

— Когда отправляются войска?

— Губернатор сказал — на этой неделе.

Садыка прикомандировали к зенитному артдивизиону, дали ему подразделение связи, оснащенное рацией, полевыми телефонами и прочим в том же духе, — со всем этим он был хорошо знаком. Артдивизион базировался вблизи аэродрома, прикрывал его с воздуха. Это была подходящая служба, поскольку находиться надо было в тылу, а не на передней крае. «Ну, уж здесь меня не найдут, — подбадривал себя Садык, — да и на фронте, пожалуй, менее опасно, чем в стране, где все больше входят в силу разные левые молодчики…»