Чтение онлайн

— Не трогайте шейха. Да поможет нам аллах довезти его до священной Мекки, пока он еще дышит… Видите, разваливается старец, только-только забылся сном. Ради аллаха, нам дорога каждая минута, не задерживайте нас, если не хотите, чтобы у вашей заставы вырос могильный холм как напоминание о бюрократии.

Фуад для вящей убедительности обнял судью, будто хотел защитить старика. Исмаил что-то пробурчал во сне.

Пограничники и не собирались придираться к пилигримам. Основной поток верующих уже прошел за эти дни, и пограничники насмотрелись всего. Среди паломников были и дряхлые старики, готовые умереть по пути в Мекку, ибо путь в Мекку — продолжение пути в рай, и слепые, верившие, что достаточно промыть глазницы водой зем-зем у стен Каабы, как они прозреют. Ну, подумаешь, попался еще один фанатик — ничего удивительного в этом нет. По спокойствию, даже равнодушию, с каким люди в военной форме рассматривали их документы, Фуад понял, что Садык или еще не обнаружил исчезновения брата, или не вернулся из командировки.

Проверка документов заняла не много времени. Внимание пограничников отвлек подъехавший автобус. Кто-то из солдат махнул рукой, поднялся полосатый шлагбаум с красно-зелеными светофорами. Теперь Исмаил был полностью во власти Шауката и Фуада. Он и не подозревал, как близка к осуществлению его давняя мечта.

Шаукат заранее прикинул расстояние и так рассчитал дорогу, что последний крупный город у них на пути они проезжали ночью. Так безопаснее. Полиция спит-спит, а потом как проснется да как зарычит по всем проводам: дескать, перекрыть дороги, задержать машину такой-то марки с таким-то номером. Шаукат и Фуад давно пересекли границу, но власти различных арабских стран, если пожелают, находят общий язык.

Цель была близка.

Они решили больше не давать судье снотворное. До благословенной Мекки оставалось не более четырехсот километров. Надо, чтобы судья пришел в себя, иначе будет невозможно вести с ним тот нелегкий разговор, ради которого пришлось отправиться в такую даль. Шаукат уже определил, с какой скоростью ему надо ехать, чтобы прибыть на место именно в тот момент, когда толпы верующих из разных стран устремятся к Каабе — главной мечети, священному храму мусульман-суннитов. Никакая полиция не отыщет их тогда во всеобщей суматохе. Затеряться в толпе будет чрезвычайно легко…

В лучах зари показались словно окантованные золотом холмы, окружающие Мекку. Город несколько минут пребывал во мраке, но потом заискрились крыши храмов и шпили минаретов, взвились еле заметные дымки над домами, ожила пустыня окрест, залитая ярким светом дня.

Шаукат и Фуад переглянулись. Без слов было понятно, что делать. Оба поглядывали по сторонам, чтобы выбрать укромное место для стоянки, но по обе стороны ни дома, ни дерева — негде приткнуться. Надо было ехать дальше. Исмаил выжидающе молчал. Он давно уже пробудился, но счел за лучшее притвориться спящим. Сначала, когда он пришел в себя, ему показалось, что дело происходит во сне. Потом он понял: это не сон и он не в своем «пежо». Но почему и как он оказался здесь?

Исмаил, привыкший разбираться в чужих несчастьях, сейчас мучительно соображал, что с ним происходит, и ничего не мог понять. Шауката, сидевшего к нему спиной, он не узнал и принял было за шофера такси. Повернуть голову и взглянуть в лицо соседа он тоже не решался, чтобы не выдать себя. Чуть-чуть приподняв веки, он посмотрел вперед и по сторонам. Место незнакомое. На горизонте — возможно ли? — очертания Мекки. Что за наваждение? С кем он едет? Машина, где он сидит, слишком респектабельна для такси, спутники же ничуть не похожи на пилигримов.

Шаукат свернул с главной дороги, которую только из уважения к святым местам можно было назвать магистралью, на дорожку, ведущую к развалинам языческого храма. Развалины показались ему подходящим местом для беседы. Он вышел из машины и поразмялся немного, приседая, размахивая руками.

Исмаил полулежал в углу машины, со страхом думая о будущем. Куда же его завезли?.. Как бы желая ответить на этот вопрос, Шаукат поставил машину так, чтобы был виден известный всему арабскому миру город, где начал свой путь пророк Мухаммед.

Шаукат вернулся в машину, сел на переднее сиденье, повернулся лицом к Исмаилу.

— Пробудитесь! — громко сказал он.

— Господин судья! — Фуад затормошил пленника.

— Какой же я теперь судья? Я подсудимый!

Исмаил пошевелился. Его сковал страх. Он решил, что с ним хотят расправиться, иначе зачем бы люди, похитившие его, остановились в этом глухом месте. «Я заложник, — с ужасом думал он, — меня пристрелят или повесят».

— Нет, ты не подсудимый.

— А кто же? — Исмаил начал припоминать Шауката.

— Ты пилигрим. Мы тебя доставили в святые места. Ты же мечтал как истинный правоверный совершить хадж, не так ли?

— Мечтал, но не по приговору чьего-то суда, Такой хадж аллах не зачтет.

— Зачтет. Он «милостивый и милосердный». Впрочем, мы приехали сюда не для того, чтобы заставить тебя совершить хадж. Хочешь — совершай, хочешь — нет. Дело твое.

— Вы хотите убить меня как заложника?

— Во-первых, ты не заложник. Во-вторых, убить тебя мы могли и дома. — С этими словами Фуад отодвинулся в сторону, чтобы судья мог размять затекшие руки и ноги.

К судье медленно возвращался прежний апломб. На минуту он поверил, что его жизни ничто не угрожает.

— Это же издевательство над шариатом и надо мной. Вы за него ответите!

— Сначала ответить должен ты!

— Ах, значит, я все-таки подсудимый…

— Можешь считать себя подсудимым, если желаешь. Не в этом суть. Договоримся — хорошо, не договоримся — пеняй на себя. Ты же знаешь: проливать кровь в эти дни в Мекке — грех, и этот грех нечем искупить.

— Я-то это знаю, а вот он знает ли? — Судья повернулся к Фуаду. Фуад теперь внушал ему страх, он совершенно не был похож на услужливого расторопного кахвача, носившегося по свадьбе с турецкой кофеваркой.

Исмаил попытался поднять правую руку — она была прикована наручником к левой руке сидящего рядом Фуада. Судья оцепенел. Ему стоило огромных усилий выдавить из себя:

— О чем же договариваться — о сумме выкупа?

Фуад положил руку себе на колено и одновременно потянул руку Исмаила, как бы желая продемонстрировать пленнику, что деваться тому некуда.

— Да, о выкупе, но речь пойдет не о деньгах. Выкуп этот для нас все равно что редкий жемчуг, — сказал Фуад. — Для тебя же он дешевле чимы. Ты должен освободить несправедливо осужденную тобой Фариду, дочь Омара аль-Баяти.

Судья от изумления потерял дар речи. Какой-то миг он вообще ничего не понимал — кружилась голова, закладывало уши… Кто такая эта Фарида? Ах да, он помнит, девчонка, схваченная ночью на улице…

— И это все? — Он не верил своим ушам.

— Я же сказал, для нас это очень важно.

— Но вы могли добиться своего там, дома, и без этого рискованного путешествия.

— Почему рискованного? Здесь мы как раз ничем не рискуем, а у себя действительно рисковали бы, — отвечал Шаукат. — Твой братец нас бы не пощадил.