Чтение онлайн

Мы действительно сходили на следующий день в кино и даже посидели потом в кафе, после чего я, как приличный классный руководитель, проводила свою ученицу до дома. Было видно, что она рассчитывала не совсем на это, но ничего не сказала. Так как было уже темно, мы, особо не скрываясь, посидели на скамейке на детской площадке напротив её дома. Впрочем, Юля сказала, что окна её квартиры выходят на другую сторону. На прощание я поцеловала её в щечку и отправила домой – мыть руки, ужинать и спать.

Да, она хотела немного не этого. А я? Я что, этого не хотела? Да я желала, я мечтала об этом с того самого дня в кафе. Но… но могла ли я позволить себе? Она – моя ученица, я – её классный руководитель, её педагог, я не могла, я не имела права. Мне, в конце концов, ей ещё оценку годовую выставлять (теперь ведь отменили зависимость итоговой оценки от ЕГЭ, и хорошо, что отменили!) И, наконец, ей ещё нет восемнадцати, а статью за совращение несовершеннолетних ещё никто не отменял. Правда, иногда я ловила себя на мысли: вот, предположим, закончит она школу, то есть, не предположим, конечно, она её точно закончит. Ну вот получит она аттестат, и пусть ей даже не исполнится ещё восемнадцать лет, но она уже не будет больше моей ученицей, а я её преподавателем, и предположим (ну бывают же в мире чудеса), предположим, что у нас всё будет… Что тогда? Не будут ли ощущения менее острыми, чем вот от такого секса, стремящегося в пределе к проституции, да, к проституции, когда один человек зависит от другого, и не важно, что он получает в итоге: деньги, материальные или нематериальные блага. Ибо что такое оценки, как не эквивалент валюты в отношениях между преподавателями и учащимися в школьной, а особенно в студенческой среде? Конечно, я ругала себя за такие мысли. Говорила: ты не любишь её, если так думаешь. Если бы любила, была бы счастлива только от того, что она существует на свете, что ты можешь видеть её чуть ли не каждый день, общаться с ней, слышать её голос, видеть удивительное лицо, ощущать невероятный, непереносимый до головокружения запах её тела. И самое главное – понимать, осознавать, причём объективно осознавать то, что она отвечает мне взаимностью! Да, представьте, неземная девочка питает симпатию ко мне, алкоголику и потенциальному маргиналу. Но предоставим здесь слово Уильяму Шекспиру: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

В январе я решила уделить более пристальное внимание своей фигуре и записалась в фитнес-клуб.

А чтобы было на чём ездить в центр города, приобрела автомобиль – моя старенькая Хонда Аккорд 2004 года, подаренная дядей на свадьбу, осталась в Москве, да и давно, честно говоря, следовало её поменять, только руки не доходили. А тут решилась и купила – Jaguar C-XF 2007. Когда-то давно, ещё учась в восьмом классе, на обложке тетради в 48 листов увидела удивительно гармоничный, с плавными, но одновременно хищными чертами спортивный автомобиль серебрянного цвета и рядом изогнувшуюся в мощном прыжке сильную большую кошку, и тут же влюбилась. А сейчас занялась выбором авто, покопалась в Интернете и нашла – тоже Ягуар – моя любимая марка. Это ещё из книги Иоанны Хмелевской «Что сказал покойник», где главная героиня сначала спасалась бегством на Ягуре, потом мечтала о нём, а затем, как только представилась такая возможность, купила. Естественно, C-XF – совсем не та модель, что была на тетрадочном глянце, сколько лет-то прошло с тех пор, но в моей памяти остался именно такой образ машины.

В фитнес-клубе клубная карта на месяц стоила полторы тысячи долларов. Зато центр работал круглосуточно, все виды тренировок, индивидуальные занятия в тренажёрном зале, групповые занятия, солярий, сауна, массаж, салон красоты, SPA-салон и ещё много разнообразных удовольствий. Тренером у меня была девушка не очень высоко роста, худенькая, с мальчишеской стрижкой чёрных, как вороново крыло, волос, невероятной растяжкой, стальными мускулами и железным характером. Она ретиво отчитывала меня за каждое неправильно сделанное мною движение, за каждую ошибку в упражнении, не упуская случая и пошутить, иногда довольно зло, да и, как я поняла спустя некоторое время, такой стиль общения распространялся не только на меня, но и на всех её клиентов. Мы с ними, конечно, не пересекались. Когда записывалась в клуб, администратор поинтересовалась у меня, в какое время я хотела бы посещать индивидуальные занятия, и, узнав, когда мне удобно, порекомендовала Вику – у неё эти часы были свободны. Конечно, не каждый день, понедельник и четверг мы перенесли на другое время. Приходить к ней на тренировки в другие часы я не могла – в это время она занималась с другими клиентами. Но и я могла приходить или не приходить в своё время, никого не предупреждая заранее, и быть уверенной в том, что моё место никто не займёт.

Возможность оценить её взаимоотношения с другими клиентами я получила во время групповых занятий – одних из самых тяжёлых, требующих максимального напряжения и сил тренировок в клубе. Иногда после них я выходила, как после бани – влажные волосы, капли пота, стекающие по лицу, и мокрая спортивная форма – хоть выжимай. Но несмотря это, а точнее благодаря этому, Вика была одним из самых высокооплачиваемых тренеров, время у неё было забито до отказа, и попасть к ней на тренировки в вечерние часы было довольно сложно, хотя народу в клубе занималось не так уж и много. Индивидуальные занятия проходили в большом (250 метров в квадрате) тренажёрном зале на первом этаже. Обычно там редко когда было больше пяти клиентов одновременно. Некоторые клиенты занимались сами по себе, другие, как я, с тренером.

В тот вторник нас в зале было четверо – Вика, я, дядечка, тягающий штангу и занимающийся с ним мальчик-инструктор. Я лежала на спине, отдыхая после одного очень тяжёлого подхода, а Вика, стоя рядом со мной на одной ноге, показывала мне приём растяжки, положив стопу одной ноги на колено другой, присев до образования прямого угла в колене и вытянув руки вперёд так, что они вместе со спиной образовали одну прямую линию, параллельную полу. В этот момент дядечка в другом конце зала, видимо, окончив подход, с силой швырнул штангу на пол, Вика покачнулась, и, не удержав положения равновесия, упала прямо на меня, довольно больно ударив меня локтём в область солнечного сплетения, а лицом задев мой подбородок.

– Вика, ты как? Всё нормально?

Она с трудом поднялась, села на коврик и помотала головой.

– Не пойму… Да вроде всё нормально… да ладно, со мной и не такое бывало… А ты-то как? Здорово я тебе заехала?

– Да мне-то что? У тебя ничего не болит?

Тут я увидела, что у неё слева рассечена нижняя губа.

– Подожди, Вика, у тебя кровь на губе, – я поднялась и села рядом с ней.

– Где? Здесь? – она облизнула губы, но с другой, с правой, стороны.

– Нет, не совсем… – я подвинулась к ней, и осторожно вытерла языком тонкую струйку крови. Её глаза оказались совсем рядом с моими, я заглянула в них и увидела, как расширились зрачки, сделав светло-карие глаза практически абсолютно чёрными. Я прикоснулась к её губам уже губами, и, закрыв глаза, улетела в их головокружительную сочную и глубокую мякоть. Когда, наверное, через вечность, я оторвалась, она спросила:

– Ты правда этого хочешь?

Голос пропал. Я смогла только кивнуть.

– Тогда пошли. Только учти – я привыкла всё делать сама.

Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы поднялись на третий этаж и остановились у предпоследней в конце коридора двери. Вика открыла дверь ключом и пропустила меня вперёд. Зайдя после меня, она заперла дверь изнутри и щёлкнула по выключателю. Я увидела вполне обычную комнату, метров двадцать квадратных, точно такую же, как те, в которых располагались массажные кабинеты, но совершенно пустую, если не считать наваленных в углу матов и стоящих у стены ковриков для аэробики. Кинув пару ковров на маты, Вика притянула меня к себе, повалила на маты, приникнув своими губами к моим. Теперь уже целовала она, а мне оставалось только отвечать на властное, жадное притяжение её рта. Её сильные руки подняли вверх мою маечку и мяли грудь, а уста продолжали вбирать в себя мои губы. Наконец она оторвалась и опустилась ниже. Со штанами и трусиками она расправилась довольно быстро – просто стянула их с меня и отпихнула в сторону, не забыв по пути также обойтись с кроссовками и носками. Затем она опустилась на колени, закинула мои ноги себе на плечи и наклонилась к заветной пещерке. Медленно-медленно языком она раздвинула половые губки и нежно, словно котёнок молоко, начала слизывать мёд, сочащийся из глубины моего тела… Потом её язык переместился немного выше и начал вылизывать чувствительный бугорок. Одновременно она вставила два пальца своей левой руки в мою пещерку и начала довольно жёстко трахать меня. Переход от предыдущих нежностей был настолько неожиданен, что первый раз я кончила практически сразу, а когда она вложила в меня сразу четыре пальца и начала медленно сжимать их, улетела во второй раз и даже ненадолго вырубилась… Когда я очнулась, Вика стояла и около меня и улыбалась. Сама она за всё время не сняла даже футболку. Одевшись, я спросила:

– Вик, сколько я тебе должна?

– 300 евро.

– Всего-то? Давай округлим сумму до 500. Только деньги у меня в раздевалке… я занесу тебе после окончания… тренировки…

Скоро наши встречи сделались постоянными. Естественно, больше мы не рисковали убегать прямо во время занятий, но у Вики всегда находилось окно, когда в десятом, когда в одиннадцатом часу вечера. Так что позанимавшись с ней в тренажёрном зале, я шла потом на групповые тренировки или плавала в бассейне, или, если хотелось расслабиться, могла пойти на массаж или в SPA… чтобы через несколько часов подняться на третий этаж к неприметной двери в конце коридора. Как мне объяснила Вика, в здании было ещё несколько таких комнат – клуб был открыт сравнительно недавно и не для всех помещений удалось сразу найти применение, да и, как я думаю, вряд ли когда-нибудь найдут. А пока они использовались под хранение спортинвентаря, ну и по совместительству для быстротечной, но жаркой любви некоторых сотрудников и клиентов. Ключи от всех помещений, естественно, хранили на ресепшен, но тренера могли взять ключ от любого зала, да и у Вики, как я поняла, был свой, сделала, видимо, когда-то давно для своих нужд, понятно, для каких.

Однажды она сказала:

– Ты не думай, я не шлюха. Я с мужиками вообще не сплю, не могу, просто мне деньги нужны…

– Я и не думаю. Ты взрослая женщина, и живёшь так, как считаешь нужным, и не обязана ни перед кем оправдываться, в том числе и передо мной.

Однажды я предложила заплатить ей в два раза больше, чтобы она разделась. Она устало ответила:

– Я могу и так раздеться, не надо мне больше платить, просто я вижу, что тебе это не нужно. Ты очень слабая внутри, хотя и пытаешься казаться сильной. На тренировках это особенно видно. Ты стараешься быть лучше всех, сделать как можно больше, и за счёт выносливости это у тебя иногда получается, а иногда нет, и ты делаешь не до конца. И вообще тебе не хватает активности, лёгкости, а в спорте это особенно важно, да и в отношениях тоже…