Чтение онлайн

Стоял удивительный апрельский вечер. Такой, какие бывают только весной: ярко-синее, цвета ультрамарин, небо, низко висящее солнце, косые лучи, отбрасывающие длинные тени ото всех находящихся на улице предметов, мокрая земля от не так давно ещё растаявшего снега, сухой асфальт, песок на тротуарах, пыль, светящаяся в солнечных лучах миллиардами микроскопических звёзд, и за всем этим неповторимый аромат свежести и ещё чего-то неуловимого, зовущего немедленно, в сию же секунду, улететь за ним непонятно куда и раствориться в этой всеобъемлющей бесконечной синеве. На мне были старые, вытертые, когда-то коричневые, вельветовые штаны, кроссовки, синяя спецовка и вельветовое же кепи на голове. Я прошла через парк и устроилась на скамейке, рядом с каким-то алкоголиком средних лет, периодически выпивающим из двухлитровой бутылки пива. Никакой уверенности в том, что я увижу её, у меня, естественно, не было. Она могла давно сменить фитнес-клуб, просто бросить его, пренебречь тренировками ради подготовки к экзаменам, да у неё просто могло не быть занятий сегодня, или она могла уже успеть отзаниматься и уйти до того, как я появилась здесь. И всё же минут через сорок я увидела то, ради чего и пришла сюда: на дорожке слева от меня показалась небольшая фигурка в чёрных обтягивающих штанах, чёрной лёгкой курточке и чёрной же шапке на голове. Я вскочила, подбежала к ней, схватила её за руки и закружила. Остановилась, наклонилась к ней, заглянула в её глаза и произнесла: «Неужели ты до сих пор любишь меня?» А затем подняла с глаз козырёк кепки, обернулась, посмотрела вслед удаляющейся девушке со спортивной сумкой через плечо и встала со скамейки. В тот день я не стала напиваться… дома. Вместо этого я, с обязательным заездом по пути в магазин, поехала на дачу. Там в компании с ноутбуком и двумя бутылками водки я и провела оставшиеся выходные. Я запускала экзешник, чокалась с улыбающейся девушкой на экране, говорила: «За тебя, родная моя! Что ж ты за идиотка-то! Ничему тебя жизнь не учит…», ставила музыку или включала радио, и валилась на постеленный на полу коврик.

Эту дачу я приобрела в середине апреля. Не знаю, видимо, взяли своё воспоминания о моих удивительно прекрасных школьных и юношеских летах, проведённых на восьми сотках земли в десяти километрах по прямой (и всё это я преодолевала, бывало, не по одному разу за день на велосипеде) от города, где живут родители отца. Пожилой генерал вместе с женой переезжал в другой город к сыну и распродавал всё недвижимое имущество в нашей области. Три гектара земли в тридцати километрах по шоссе, двухэтажный дом: две жилые комнаты, кухня и прихожая на первом этаже, три спальни и ванна на втором. Электричество, водоснабжение, канализация, отопление зимой. Думаю, даже не стоит говорить, что уже через неделю после покупки дачи у меня появился там новый собутыльник – Василий Игоревич Яснополев, а для своих просто дядя Вася. Узнав, что его сосед (и, понятно, собутыльник на протяжении последних десяти лет) продаёт дачу, он первым пришёл знакомиться с новыми владельцами, то бишь, со мной. Ясное дело, я сразу же предложила ему выпить за знакомство, на что он, естественно, ответил полным согласием. Он жил на даче с мая по октябрь, и круглосуточно был под полным контролем жены. Но зато когда она уезжала в город с ночёвкой (за продуктами и по другим неотложным делам, обычно не чаще одного раза в две недели), отрывался по полной программе. Начиная с этих выходных, каждую неделю после окончания последнего урока в пятницу я уезжала на дачу. Первоначально планировала, естественно, пить, но как-то не пошло у меня, не пилось одной в новом доме, поэтому я решила перекапывать землю, и таким образом, каждую пятницу после обеда, субботу и воскресенье до восьми часов вечера проводила с лопатой в руках. В силу того, что единственно использовавшиеся под сельскохозяйственные культуры семь соток земли не перекапывались последние лет пять, уставала я после этого ужасно, первое время в понедельник на работу просто приползала, с бутылкой в руках проклиная всю эту дачную затею, но тем не менее в пятницу снова уезжала из города. Всегда сдерживаться, естественно, не получалось. Я закатывалась в супермаркет, затаривалась водкой или пивом и в полнейшем одиночестве пыталась забыть на выложенном ламинатом гостиничном полу её… мою девушку, мою любимую, мою Юлю… Дальше второго дня, как правило, не переходило, и после обеда в воскресенье, проснувшись в более или менее трезвом виде, я уже была на участке, вскапывая очередные квадратные метры.

Когда я в следующий раз пришла на урок информатики в 11-А, а это случилось через две недели, так как одна пятница у нас пропала в майские праздники, первым делом посадила всех за парты и сказала:

– Так, ребятки, в понедельник, а точнее во вторник, в понедельник мы отдыхаем, выходит Роман Евгеньевич, а это значит, что сегодня мы с вами встречаемся в последний раз.

Класс радостно загудел.

– Не… ну как, – усмехнулась я, – в последний раз на уроках информатики. А вы не забываете, да, что у нас ещё есть физика, факультативы по физике и классные часы.

Ребята засмеялись.

Я быстро приняла работы у всех желающих. Посмотрела у Ксюши очередную написанную Юлей программу. Спросила её:

– Сама писала?

– Нет.

– Ну ладно, – и поставила ей в журнал четыре балла.

В середине мая Юля не пришла на занятия. Я стала звонить её маме: на мобильный, на рабочий, на домашний и снова на мобильный. Наконец трубку сняли с рабочего:

…– Юля вчера ещё с утра жаловалась на плохое самочувствие, а вечером поднялась температура 38,2, боль в горле, сухой кашель, ринит… Да, обычная простуда… Нет, это не грипп, не волнуйтесь, у гриппа другие симптомы… Да, я только что вызвала врача и собиралась сообщить вам, но вы меня опередили… Я думаю, дней пять, вряд ли больше… Спасибо, я передам ей… До свидания.

Вечером я разрывалась между двумя исключающими друг друга желаниями, реализация которых впрочем начиналась в одной и той же вполне конкретной точке земного шара: ближайшем к моему дому супермаркете. Первое: быстрее бежать за свежими фруктами и на пятой скорости мчаться к Юлиному дому. Второе: купить себе водки и напиться до отключения сознания, что я, в принципе, не склонна была позволять себе в середине рабочей недели. В итоге я наступила на горло обоим стремлениям и поехала на дачу, где до наступления темноты разбивала лопатой землю, вдалбливала в мышцы усталось и выгоняла из головы алкогольный туман, накопившийся там за последние месяцы.

В векторном и тензорном анализе есть такой оператор – антиувлечения. Думаю, если бы он мог быть применим не только к математическим объектам, но и к отношениям людей в реальной действительности, по популярности он сравнялся бы с глобальной паутиной, стоил бы, наверно, бешенные бабки, и, может быть, даже был бы запрещён, как препятствующий демографической политике экономически развитых стран мира.

Во вторник на следующей, последней учебной, неделе Юля вышла в школу. Вежливое "здравствуйте" и мне на стол плавно лёг листок – справка от терапевта из поликлиники. Я посмотрела на него, подняла глаза на Юлю:

– Поправилась?

– Да.

– Ну молодец.

Она развернулась и молча прошла на своё место, молча слушала меня на уроке, молча решала задачи и после звонка, пока я разговаривала с другими ребятами, незаметно вышла из аудитории.

В среду Тимофей Иванович попросил меня заглянуть к нему в кабинет после уроков, захватив с собой классный журнал. А когда я пришла, усадил за стол для совещаний и задал вопрос:

– Ирина Владимировна, у Авдеева все годовые выставлены?

Отец Саши Авдеева, военный, получил перевод в другую часть. Жаль, конечно, Сашку, ему всего месяц оставался, только экзамены сдать, и получил бы аттестат в своей школе. В своей относительно, конечно, с восьмого класса он у нас учится, но всё равно четыре года – не такой уж маленький срок, особенно для подростка.

– Все, кроме математики.

– И правда… Галину Васильевну ведь только в пятницу из больницы выписывают, и сразу она собирается зайти на работу поставить оценки, больничный-то у неё ещё не закрыт будет.

– А до пятницы никак подождать нельзя?

– Сегодня звонила мать Саши, завтра она забирает документы и уже вечером у них поезд.

– Может, позвонить Галине Васильевне?

– У неё же там нет телефона, мне о выписке Ольга Петровна сообщила, она вчера у неё была.

– Так давайте я тоже Галину Васильевну навещу.

– Точно. Выпишите сейчас куда-нибудь все его оценки за полугодие и идите в больницу, а она уже разберётся. Да, и не забудьте записать его прошлые полугодовые оценки, чтобы она могла сразу за год поставить.

Я взяла журнал и встала:

– Хорошо, сейчас всё сделаю.

– Да не ходите вы никуда, зачем вам время терять. Вы ведь кабинет заперли?

– Да, конечно.

– Ну и отлично. Вот ручка, бумага. А журнал вы потом здесь оставьте, он мне нужен будет. Вы работайте, а я скоро буду.

Он вышел и вернулся минут через десять с моей ученицей – Юлей Яковлевой. Посадил её напротив меня, протянул карточку и сказал:

– Первое задание – дать определение терминам, второе – ответить на вопрос. Всё понятно?

– Да.

– Тогда приступай. Ирина Владимировна, вам Юля не помешает?

– Нет, что вы. А она что, не писала контрольную?

– Проболела. А у нас следующее занятие должно быть в пятницу, но оно, как вы понимаете, пропадает. Только вы Юле не подсказывайте. Хотя зачем? Она и сама всё знает. Так, значит, вы занимайтесь, а мне ещё по одному делу надо.

И свалил. Пятнадцать минут прошли молча. Я осмелилась поднять на неё глаза, только когда полностью выписала оценки по алгебре и приступила к геометрии. Юля смотрела в окно.