Чтение онлайн

Прошёл час, потом второй. Послышался протяжный вой и под деревом метнулись два желтых огонька. В этот момент я едва не рухнул с сосны. Это был волк? Или что-то другое? Понятия не имею, но это чертовски быстрая тварь.

Спустя полчаса вдалеке послышался рык, сменившийся жутким визгом, как будто кого-то прямо сейчас убивали. Я сидел на ветке и радовался тому что этот «кто-то» не я.

Часы шли, жива смывала усталость в измученном теле, я даже есть перехотел, хотя дело шло к рассвету. И вот часов в семь утра я заметил движение.

Между корнями ели проступило студенистое тело. Небольшой слизень, чуть крупнее арбуза. Идеальный размер для тридцати литрового бочонка. Тварюга ползла медленно, надолго останавливаясь.

Если бы у существа был нос, я бы сказал что тварь принюхивалась. Если бы были глаза, сказал бы что присматривалась. Но ни глаз, ни носа, ни ушей у неё не было. Однако было ясно, что тварь приползла на аромат плохо обглоданных костей.

Сердце забилось чаще. Я нашел взглядом крышку от бочки лежащую под деревом и затаил дыхание. Пусть подберётся ближе. А когда заползёт в бочонок…

Слизень подполз к кости лежащей в пяти метрах от ямы. Вытянул щупальце и коснулся её. Кость зашипела, начав растворяться. Тварь подтянулась ближе, наползая на добычу. Спустя минуту слизень пополз дальше. Задержался на краю ямы, как бы смотря на кости лежащие на дне, а потом…

Слизень медленно перевалился через край. Гладкие керамические стенки сработали идеально. Тварюга заскользила вниз, как мыло по мокрому кафелю. Пыталась цепляться щупальцами, но хвататься было не за что. Слизень шлёпнулся на дно ямы, а после полез в бочонок учуяв кости.

От переизбытка чувств я едва не свалился с ветки! Соскочив с дерева, я подобрал крышку и рванул к яме. На секунду замер на краю смотря как в бочонке плещется слизень по телу которого прокатываются пузыри. Видать растворяет кости зайца.

Сиганув вниз я со всей силы обрушил крышку на отверстие бочки. Так, что крышка захлопнулась со скрипом. Крышка закрылась с трудом, зато села намертво. Для верности я пару раз саданул по ней кулаком.

Получилось! Я торжественно вскинул руки вверх празднуя победу. В эту же секунду послышался глухой удар о стенку бочонка. Вот же слизняк! Только пришел в гости, а уже хочет уйти? Нет родной, так не пойдёт! Будешь гостить у меня пока столы не перестанут покупать.

Осталось самое сложное: доставить груз в деревню.

Деревня стоит на холме. Мастерская и того выше. А бочонок весит теперь килограммов сорок, может больше. От одной мысли о том что придётся снова тащить волокушу, спина жалобно заныла. Но выбора не было.

Вот только сперва пришлось помахать лопатой. Я разбил глиняную крошку и принялся вырубать ступени, по которым немногим позднее планировал вытащить бочонок на поверхность.

Эта затея съела два часа времени, одарила меня мозолями, а ещё поясницу прострелило. Но это было ерунда в сравнении с тем, как я вытаскивал бочку… Когда она была уже на поверхности, моя нога соскользнула и я едва не рухнул вниз, лишь с чудом удержался и впихнул громадину на поверхность.

— Петруха сволочь… Нужно было тебя с собой взять. Тебе эта бочка что пёрышко. А мне… — Задыхаясь произнёс я обливаясь потом.

Минут пятнадцать я валялся на мокрой траве переводя дыхание, после погрузил бочку на волокушу. Взялся за перекладину и потянул.

Первые пятьсот шагов по лесу дались терпимо. Ровная тропа, мягкая хвоя, уклон пологий. Волокуша скользила по подстилке как сани. Бочонок глухо побулькивал внутри при каждом толчке. Слизень был жив и, судя по звукам, недоволен.

А потом начался подъём.

Тропа пошла в гору, и жизнь превратилась в ад. Из-за того что я соорудил ручку из обрезка доски, занозы и острые края впивались в кожу так, что хотелось выть! Ноги скользили на мокрой траве. Лёгкие свистели и хрипели. Каждый шаг давался через силу. Как подъём по лестнице с холодильником на спине. На четырнадцатый этаж. Без лифта. С бронхитом.

Я останавливался каждые двадцать шагов чтобы перевести дух. Хватал ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. Пот лил ручьём, застилая глаза. Руки дрожали от напряжения, а ноги… Ноги я перестал чувствовать ещё шагов сто назад. В какой-то момент перед глазами поплыли тёмные пятна и я решил что вот вот потеряю сознание.

На полпути к деревне я всерьёз задумался о том, чтобы бросить бочку, лечь на траву и спокойно помереть. Но потом понял что новый виток перерождения если он конечно будет, так вот он может оказаться куда хуже теперешнего.

Люди часто жалуются на жизнь забывая что всегда может быть хуже. Как сказал один мудрец на стройке «Если ты потерял что-то важное, радуйся что потерял не много. Если потерял много, радуйся что потерял не всё. Если потерял всё, радуйся. Тебе больше нечего терять.». Страшная присказка, но она заставила меня сжав зубы идти дальше, несмотря на отсутствие сил и невероятно сильное жжение в мышцах.

Последний участок подъёма я преодолевал на чистом упрямстве и безгранично великом и могучем русском мате. Тело отказывало, мышцы сводило судорогами, но я делал шаг, за ним ещё шаг, и ещё один. Как на стройке, когда до конца смены остался час. Ноги не идут, спина не разгибается. Но ты знаешь, что ещё немного и ты будешь свободен, хотя бы на этот вечер.

Когда волокуша наконец вползла на окраину деревни, я рухнул у частокола как подкошенный. Лежал и смотрел в небо минут десять. Смотрел бы и дольше, но надо мной склонился рыжий стражник. Облака плыли надо мной величественно и безразлично, а рыжий насмешливо улыбался.

— Ну чё пловец? Вернулся что ль? — усмехнулся он.

— Оказалось чт оу меня морская болезнь. — Улыбнулся я и протянул ему руку. — Помоги встать.

Стражник помедлил и покосился на мои перчатки.

— О боги. — Вздохнул я и снял с себя эти тряпки. — Вот, видишь. Чистые руки. Помоги уже.

— А, ну эт другое дело. А то есть тут пацанята, слухи распускают что ты прокаженный или типо того. — Начал оправдываться стражник и рывком поставил меня на ноги.

— Знаешь как говорят «не вини другого в том что рожа крива». Видать у самих болячек через край, а обвинить меня решили. — Сказал я впрягаясь в волокушу.

— Да, трепаться попусту у нас любят. — Признал стражник уступая дорогу.

Зарычав я потащил ношу к своей халупе. Если слизень вырвется и после соприкосновения с щёлоком не дай бог подпалит тут всё, то пусть лучше сгорит моя хибара, чем мастерская Древомира.

Я поставил бочку в угол рядом с печкой и накрыл тару рогожей. Со стороны, обычный хлам. Никому и в голову не придёт, что под тряпками сидит живой слизень. Ведь если местные узнают что я притащил в деревню, в лучшем из случаев мне выбьют все зубы.