Чтение онлайн

— Чего палец сосёшь? В спячку собрался? — Улыбнулся здоровенный детина.

— Почти. — Рыкнул я и продолжил строгать затычку.

— Не слабо ты порезался. — Присвистнул Петька.

— Ага. Считай что в полку калек пополнение. — Усмехнулся я видя как кровь струится по пальцами и стекает на затычку.

Спустя десять минут всё было готов. Две затычки имеются, осталось лишь просверлить отверстия.

— Сейчас сверху сделаю дырку, вставишь туда затычку и заколотишь её, понял? — Проинструктировал я помощника.

— А как я одной рукой то… — Растерянно спросил Петруха.

— Затычку я вставлю, твоё дело садануть по ней киянкой.

— А, ну эт не проблема. — Кивнул он.

Я взял бур, подошел к бочке и стал сверлить отверстие сверху. Шло тяжело. Дуб был чертовски твёрдым, я даже подумал что бур сломаю, но в какой-то момент он провалился внутрь. Я тут же выдернул его наружу и вставил в отверстие затычку.

— Бей Петруха! — Заорал я и он ударил, чёрт окаянный.

Ударил так, что бочка едва не треснула. Да, силы этому здоровяку не занимать. Зато затычка зашла на добрую половину в бочку, в которой тут же начал бешено плескаться слизень.

— Что дальше? — Спросил Петруха.

— Дальше, просверлю отверстие внизу бочки. Слизень высунется чтобы отведать моей крови, а ты подрежешь ему щупальца с помощью косы. Будем повторять действие до тех пор, пока не наберём полный тазик. Вопросы?

— А если он вместе с ядром выскочит?

— Тогда я садану по нему киянкой и нам придётся искать ещё одного слизня. Более спокойного. — Пояснил я, взял тазик с грязной водой, вышел на улицу и выплеснул воду на дорогу.

Заперев за собой дверь, я с силой сжал кулак, так что ранка на пальце открылась и из неё снова потекла кровь. Капнул десяток капель на дно таза, а после взяв бур. Я примерился к бочёнку и начал сверлить отверстие на высоте одной ладони от дна бочки.

Стружка закручивалась и падала на пол, а я чувствовал как сердце начинает бешено колотиться. Лишь бы этот слизняк мне глаза не выжег. Остальное ерунда. И тут бур провалился внутрь и я услышал шипение, за которым последовал громкий всплеск.

Как только бур провалился внутрь бочки, из отверстия тут же вытекла капля и потянулась до самого пола словно нить. Я выдернул бур и отошел в сторону. Глаза Петрухи расширились от ужаса, я же затаил дыхание занеся киянку над головой. Пусть только попробует выползти полностью из бочки и я его размажу по всему полу.

Петруха дрожащей рукой поднёс лезвие косы под отверстие и стал ждать. Через минуту из отверстия в днище бочонка высунулся полупрозрачный жгут. Щупальце слизня извивалось в воздухе, слепо нашаривая добычу. Кончик его подрагивал, как язык гадюки пробующей воздух на вкус.

Щупальце коснулось дна таза и замерло. Видать учуяло кровь. Студенистый отросток расплющился о днище, жадно растекаясь во все стороны. Наконец слизь добралась до моей крови в тазу и кровь зашипев растворилась. В этот же момент за первым щупальцем потянулось второе, потоньше и покороче.

— Давай, Петруха, — прошептал я.

Коса свистнула в воздухе. Одной рукой он срезал оба щупальца у самого отверстия бочки. Обрубки шлёпнулись на дно таза и потеряли форму. Растеклись полупрозрачной лужицей, как яичный белок на сковороде.

Из бочки раздалось бульканье и слизень стал биться о дубовые стенки. Через секунду в отверстие полезло новое щупальце. Толще предыдущего и заметно злее. Щупальце извивалось во все стороны, словно пыталось прихлопнуть назойливую муху или комара. Краем глаза я заметил как Петруха дёрнулся и по его лицу заструился пот.

— Давай сопля, угощение для тебя имеется и не мало, — улыбнулся я глядя на извивающийся студень и выдавил из пальца ещё пару капель крови в таз.

Щупальце словно язык лягушки выстрелило на звук падения капель. Коса снова свистнула, и новая порция слизи шлёпнулась в таз. Слизни на стройке мне не встречались, но жадные субподрядчики вели себя примерно так же. Подставляют лапу, чтобы урвать кусок чужого бюджета, им бьют по пальцам, а они лезут снова. Неугомонные создания.

Мы с Петрухой вошли в ритм. Щупальце высовывается, коса рубит, слизь в таз. На стройке такую работу назвали бы конвейером. Только наш конвейер булькал, шипел и вонял кислятиной.

С каждым разом щупальца становились тоньше. Первые были толщиной с палец, а последние напоминали макаронины. Слизень, похоже, худел на глазах. Если бы у него были штаны, они бы уже сползли.

— Сколько ещё? — спросил Петруха вытирая лоб здоровой рукой.

— Таз почти полный, — ответил яне сводя взгляда с бочки.

Студенистая масса заполнила посудину литров на двенадцать. Мутноватая, с зеленоватым отливом, она мерцала в свете печи. Ещё минут десять и начнётся полимеризация. Нужно торопиться.

— Бросай косу и заколачивай затычку, — скомандовал я хватая деревянный чоп.

Петруха схватил киянку и саданул по затычке, которую я подставил к нижнему отверстию. Чоп вошел намертво запечатав бочку.

— Отойди, сейчас залью форму, — сказал я хватая таз за край.

Я аккуратно вылил всё содержимое в форму для столешницы стараясь не расплескать ценную эпоксидку. Каркас из обожжённых досок с бортиками, внутри декоративный рисунок из мха и коры неторопливо стал заполняться полупрозрачным раствором. Петруха стоял рядом и смотрел выпучив глаза.

— Ярый, я всё ещё не верю в то что твоя задумка сработала, — выдохнул он.

— Я тоже не верю. Но как видишь, первая столешница уже залита. — Улыбнулся я.

— А как мы на вторую столешницу слизи наберём? Судя по всему сопля в бочке совсем исхудала. — спросил он оживлённо кивнув на вторую форму.

Я постучал по бочке и услышал звук который назвал бы «пустоватым». Будто по барабану постучал.

— Слизняк отдал нам почти всю массу своего тела, а значит нам нужно его подкормить. — Произнёс я и посмотрел на обожженную руку Петрухи.

Он нахмурился, переваривая информацию, а после отскочил на шаг назад.

— Да пошел ты! Я не отдам свою руку этой твари! — Заголосил Петруха.

— Петь, у тебя всё с головой впорядке? — Усмехнулся я. — Никто твою руку скармливать и не собирался. Пошли за дом, бурьян рвать. Это ж всеядная тварь. Сожрёт любую органику.

— Органику? — переспросил Петруха с выражением человека усомнившегося в чужом рассудке.

— Да, сожрёт всё растительное. Ему без разницы чем питаться. Насыплешь хвою, переварит хвою. Кинешь тушу курицы, переварит и её. — Пояснил я направляясь на улицу.