Чтение онлайн

Охотник остановился надо мной и глянул сверху вниз.

– Ты живой? – поинтересовался он хриплым прокуренным голосом.

– Пока живой. – Ответил я скорчившись от боли.

– Ну и дурень же ты, Ярик. Куда ты один попёрся в лес, а? Ещё и с вилами, будто навоз кидать собрался. – Усмехнулся охотник, хотя судя по всему он был весьма раздражен сейчас. – А если бы я твои вопли не услышал? – продолжал он, помогая мне встать. – Я в двух верстах отсюда силки проверял. Если бы ветер в твою сторону не дул, яб нихрена не услышал, а от тебя бы остались рожки, да ножки.

– Выходит я обязан жизнью вам и богине удачи.

Охотник хмыкнул и осмотрел рану на предплечье. Нахмурившись, он достал из сумки чистую тряпицу и перевязал рану.

– Шрамов будет прорва, но в остальном ничего страшного. Заживёт, – буркнул он, затянув узел. – А вот башка у тебя не заживёт, потому что пустая. – Он без злобы постучал костяшками пальцев мне по лбу и добавил. – Что б в лес в одиночку больше не ходил. Усёк?

– Усёк. – Серьёзно ответил я поняв что теперь в лес я пожалуй и правда один не пойду ни при каких обстоятельствах.

– Можно вопрос? – спросил было я, а охотник посмотрел на меня с прищуром и ничего не ответил. Пришлось озвучить вопрос, ведь молчание знак согласия. – Как вы заряжаете стрелы живой?

Охотник замер уставившись на меня.

– Чего ты сейчас ляпнул? – переспросил он.

– Я видел как ваши стрелы светились по всей длине древка. Вы вкладываете живу в стрелы, поэтому они летят так быстро?

Охотник молчал минуту не меньше, а потом настороженно спросил:

– Откуда ты про живу знаешь? В нашей деревне от силы пять человек слышали это слово. А пользоваться ею могут и того меньше.

– Я её чувствую, – ответил я не скрывая ничего. – А ещё могу поглощать из деревьев.

– Ты? – он недоверчиво прищурился. – Ты чувствуешь живу?

Его голос был наполнен скепсисом и я его понимал. Со стороны это выглядело абсурдом. Деревенский алкаш заявляет о том что может контролировать энергию, которая неподвластна большинству жителей деревни.

Впрочем мои слова и правда были бесполезны. На стройке говорили: не болтай, показывай. Хочешь доказать что умеешь варить? Бери электрод и вари.

Я поднял сапог, обулся, а после молча подошёл к сосне и положил ладонь на ствол. Поток хлынул в руку наполняя тело теплом. Рана на предплечье начала пульсировать и боль немного ослабла. Я хотел попытаться сконцентрировать живу в центре ладони, но услышал за спиной тихий свист.

Я обернулся на звук и увидел что охотник стоит с приоткрытым ртом.

– Ну ни черта себе, – выдохнул он. – Выходит, у нас в деревне объявился новый путник, – произнёс он задумчиво. – Ярый-пропойца, и вдруг путник. Насмешка богов и не иначе.

– Путник? – переспросил я, убирая ладони от ствола.

Поток живы прервался, и я ощутил что боль в правой руке начала усиливаться.

– Да, это так. Названий куча. Культиватор путник, ходец, ищущий, кто как называет. Суть то в том что это человек, который чувствует живу и может ею пользоваться. На всю деревню нас таких трое. С тобой стало быть, четверо.

В этот момент память услужливо подсказала что охотника зовут Тарас. Тарас закинул лук за плечо и кивнул в сторону деревни.

– Пойдём, провожу. Пока ты опять на стаю не нарвался. По дороге расскажешь, как давно это у тебя. И покажи руку лекарю обязательно. А то загноится, и придётся по самый локоть отнять.

– Если руку отнимут, придётся ногами работать. – Улыбнулся я через боль и пошел срезать остатки зайца с петли.

Нет, ну серьёзно. Не могу же я вернуться к Древомиру без добычи? Он мне всю плешь тогда проест. Охотник подождал пока я сниму огрызок зайца, подберу вилы и нод, а после мы двинули по тропе обратно.

Я придерживал раненую руку здоровой. Тарас шёл впереди, зыркая по сторонам. Для меня лес был полосой препятствий. Для него, родным домом.

Голова гудела от новой информации. В деревне всего три человека умеют пользоваться живой. Вместе со мной четверо на сотню жителей. И что это? Я сорвал джекпот или наоборот это прекрасное обстоятельство станет проблемой похлеще проклятия?

Впрочем, есть и плюсы. Если жива превращает обычные стрелы в снаряды, пробивающие черепа навылет? Что тогда она может сделать с деревом, которое я обрабатываю каждый день рубанком и стамеской?

Пелагея умеет сращивать детали друг с другом, но ведь это явно не все возможные варианты использования живы? К примеру можно ли создать древесину, которая не гниёт и не рассыхается? Создать с помощью живы конструкции выдерживающие нагрузку в десять раз выше обычной? От этих мыслей по телу пробежала лёгкая дрожь.

Хотя чего это я размечтался? На текущий момент я не могу даже сформировать энергетический узел. Рановато мне ещё о заоблачных далях мечтать. Впрочем, всего в этой жизни можно достичь, главное идти к цели.

Добравшись до частокола, нас тут же завалили вопросами. Тарас остался болтать с часовыми, а я тихонько свалил, не желая тратить время на глупые россказни. Тем более что рука неимоверно болела.

Я ввалился в дом Древомира. Грязный, окровавленный, с перевязанной рукой и огрызком заячьей туши. Древомир вышел из спальни и вздохнув спросил:

– Это чья кровь?

– Частично моя, частично волчья. Мозги на рубахе точно не мои.

– Ясное дело не твои. У тебя их нет. – Хмыкнул Древомир и посмотрел на мою повязку. – А из мяса у тебя только вот этот ошмёток?

– К сожалению да. – Кивнул я. – Увы, сегодня обойдёмся без мяса, – развёл я руками. – Зайца волки сожрали, да и меня за малым не схарчили. Спасибо Тарасу, спас в последний момент.

– Идиот. – Показал головой Древомир. – Я тебе говорил нечего в лесу одному делать?!

– Я это уже понял и отповедь от Тараса выслушал. Как рука заживёт новые ловушки поставлю.

– В задницу твои ловушки. – Отмахнулся Древомир. – Пока ты по лесам шлялся, я часть деньжат потратил с умом. Купил десяток несушек, петуха и пять мешков зерна в придачу.