Чтение онлайн

Меня поволокли по дороге, как мешок. Ноги скребли по земле, в глазах плыли чёрные пятна. Диафрагма судорожно сжималась, пытаясь втянуть воздух.

Пройдя два десятка метров меня бросили в телегу лицом вниз, прямо на грязные доски. А чтобы мне радостнее ехалось, ударили ногой в печень. Непередаваемые ощущения! Амбалы расселись по бокам, третий сел за вожжи и телега тронулась с места.

Ехали недолго, минут пять от силы. Я лежал и думал о том как я докатился то до жизни такой? В прошлом на стройке, за такое обращение я бы голову монтировкой проломил, а сейчас оно вон как повернулось.

Телега остановилась у высоких ворот. Скрипнули петли, лошадь фыркнула и затопталась на месте. Меня выбросили из телеги как мешок с картошкой. Я рухнул на землю и в очередной раз отбил рёбра.

– Погода не лётная. – Только и смог я прохрипеть прежде чем меня поставили на ноги.

Голова кружилась, но я смог оценить всю красоту двора принадлежащего Фадею Зубастому. Высокий забор из толстых лиственничных брёвен, заточенных поверху, выглядел как настоящая крепостная стена. Ворота дубовые, с коваными петлями. Мощёная камнем площадка, личный колодец с навесом. Конюшня на четыре стойла, амбар в два этажа.

А за амбаром возвышался терем, и какой терем. Два этажа, нижний каменный, верхний деревянный. Крыша крыта тёсом, с резным коньком. Окна застеклённые, с наличниками. По деревенским меркам настоящий дворец. По меркам моей прежней жизни тянул на загородную виллу депутата.

Ростовщичество во все времена приносило доход лучше любого ремесла. Вот где крутились серьёзные деньги, не в плотницких мастерских и не в кузнях. Правда, подобный труд я мягко говоря презирал, ведь наживались на самом незащищённом и слабом населении.

Ворота захлопнулись с тяжёлым лязгом, а засов встал в пазы, отрезая путь назад. И тут залаяли собаки.

Из-за конюшни вылетели две твари. Огромные, лохматые, с широкими мордами и обвисшими брылями. Каждая мне пояс. Оскаленные пасти, жёлтые клыки, глаза налитые кровью.

Псы подлетели и замерли в трёх шагах, продолжая лаять на меня и скалить пасти. К слову, лаяли так, что уши закладывало, а по спине бежали мурашки. Такие сожрут и не поперхнутся.

Я стоял неподвижно, стараясь не дышать. Шевельнись я, и эти твари мигом порвут на части. На стройке была похожая история: забрёл гастарбайтер на охраняемый склад, а его кавказские овчарки обступили кольцом. Так он и стоял до утра, пока сторож не проснулся. А если бы побежал или начал руками махать, то сторож нашел бы обглоданный труп.

По крыльцу застучали сапоги. Шаги были неторопливые, я бы даже сказал вальяжные.

Это был Фадей Зубастый. Ни шрамов, ни золотых перстней, ни хищного оскала он не носил. Среднего роста мужик лет сорока пяти. Округлое лицо, мягкие черты, ямочки на щеках. Глаза карие, с хитринкой. Улыбка широкая и добродушная. Деревенский купец-весельчак, душа компании и не более того, если бы не один нюанс…

На поясе у него красовалась связка ключей. Она висела на верёвке, увешанной зубами. Десятками разномастных зубов. Гнилых, белых, передних, клыков и резцов. От одного взгляда на эту коллекцию стало понятно почему его зовут Зубастым.

Фадей спустился с крыльца и собаки мигом расступились поджав хвосты. Это был паршивый сигнал, если эти чудовища панически боятся своего хозяина, то как должен чувствовать себя я, его должник? В груди кольнуло нехорошее предчувствие. Возможно вместо того чтобы вымыться в бане, сегодня я умоюсь кровью. Ну и денёк…

– Ярик! – воскликнул Фадей с неподдельной радостью. – Рад видеть! Давненько не заглядывал!

Фадей подошёл вплотную и принялся стряхивать с меня пыль. С отеческой заботой, хлопая по плечам, поправляя ворот, вот только каждый хлопок был будто молотком ударили.

– Опять мои молодцы перестарались, – произнёс он с мягким укором, покосившись на амбалов. – Просил поговорить, а они тебе рёбра помяли. Не серчай, люди они простые, хотели как лучше, а получилось как всегда.

Ладони у Фадея были мягкие и ухоженные. Ни единой мозоли, ни задира. Руки человека, который не работал физически ни дня. Зато эти руки подписывали долговые расписки, очень много расписок.

– Да ничего страшного, – ответил я, выпрямляясь. – Главное что не спалили меня вместе с моей хибарой.

Фадей мгновенно сменил маску. Улыбка погасла, лицо стало скорбным. Брови поднялись домиком, губы поджались, трансформация, достойная театральных подмостков.

– Слышал о твоём горе, – протянул он печально. – Дом сгорел, это скверно. Сочувствую всей душой. Впрочем, мои бойцы тут ни при чём, клянусь здоровьем усопшей матери.

Клятва ростовщика стоила дешевле обрезка доски, тем более какое к чёрту может быть здоровье у его умершей матери? Увидев что я ему не верю, Фадей хлопнул в ладоши, сбрасывая скорбь и перешел к делу.

– Ладно, вернёмся к делам насущным. Ярик, часики то тикают. Тик-так, тик-так. Слышишь? Ты мне уже двадцать пять золотых должен.

– С каких пор двадцать пять? – переспросил я подняв брови от удивления. – Долг был шестнадцать с половиной.

– Ага, шестнадцать. Но это было давно, с тех пор утекло немало времени. – Он приобнял меня за плечи, по-дружески – А время Ярик оно дороже денег и ты сейчас снова попусту его тратишь.

Фадей отступил на шаг и алчно улыбнулся.

– Поверь, я не хотел этого. Но раз уж ты не спешишь возвращать долг, то придётся взимать с тебя плату за каждый день просрочки. Я человек щедрый и благоразумный. Поэтому буду брать с тебя всего пять серебряников в день. Если не желаешь утонуть в долгах и трагически погибнуть, то рекомендую поспешить с уплатой долга. Иначе всякое может случиться.

Пять серебряников в день? Не кисло. Три с половиной золотых в неделю. Классическая кредитная петля: загнать должника в тупик и доить до последней капли.

На моём прежнем объекте подрядчик попал в похожую ловушку. Взял кредит под грабительский процент. За полгода долг удвоился, за год утроился. Кончилось банкротством и потерей всего имущества.

Фадей щёлкнул пальцами, псы поднялись с земли и подошли ко мне в плотную скаля пасти. Фадей улыбнулся обаятельной улыбкой.

– Не бойся, – произнёс он ласково. – Без команды они не тронут. Воспитанные пёсики.

Воспитанные пёсики весили по полцентнера каждый и имели челюсти способные перекусить берцовую кость как травинку. Всё их воспитание сводилось к одному навыку: рвать по приказу.

– Однако помни. Если долг дойдёт до пятидесяти золотых, – Фадей понизил голос, – мне придётся оборвать твою жизнь. Не из злобы, а в назидание другим должникам.

Я прикинул в уме и понял что Фадей даёт мне жалких пятьдесят дней на выплату долга. За месяц мы можем заработать двадцать пять золотых, но часть из них уйдёт на оплату материалов, большую часть заберёт Древомир и немного Петруха. Мне же останутся сущие гроши. При таком раскладе мне потребуется по меньшей мере полгода чтобы выплатить долг, вот только этого времени мне никто не даст…