Чтение онлайн

— Лилати? Да брось, какие неприятности? Он безобиден! А Ариана… вот кого бы я проучил! Предлагать такое!.. За кого она меня принимает?

— Я что, зря прихорашивался?

— Это не смешно!

Аэнель топнул ногой — он до сих пор был на нервах после всего, что они с Лилати наговорили друг другу, а теперь ещё и это…

— Я думал, ты любишь риск, — подначивал Алианоре. — Ну, давай хотя бы подшутим над этим наглецом, и посмотрим на его реакцию! Не могу я это так оставить, никто не имеет права так со мной разговаривать! Если ты мне не поможешь, я сам поставлю его на место!

— А я думал, что ты предпочтешь не привлекать к себе внимание.

— Не теперь!

Аэнель поднял тревожный взгляд на возвышающуюся над его головой башню, сейчас она казалась ему такой громадиной, что он сам не представлял себе, как мог спускаться по этой стене, не думая о страховке, не замечая высоты… Его охватило какое-то неумолимое дурное предчувствие, ощущение недоброй предрешённости.

— Ты чего? — легонько дёрнул его за плечо Алианоре.

— Ничего, — не отводя глаз от заслоняющей солнце пики, направленной в небо, тихим и низким голосом отвечал Аэнель. — Даже если Синер ничего и не увидит из своих покоев, это не повод издеваться над ним, и над Лилати.

Алианоре пробурчал что-то ругательное себе под нос, а потом чуть громче добавил с игривым смешком:

— Как будто я предлагаю тебе возлечь со мной прямо на террасе.

— «Возлечь», хмф, — Аэнель фыркнул и завернулся в полотенце с вышивкой. — Даже последний неуч догадался бы, что ты — преступник из Алинора.

— А?

— По твоим «врубается» и «возлечь».

Алианоре потеребил одну из своих кос и задумался о том, чтобы и впрямь пересмотреть свой стиль разговора — избавиться от «высокопарных словес» и добавить побольше ругательств и бандитского сленга.

…

Каранор всегда выполнял условия сделки в точности до буквы, до сотой доли процента. За легендарное Кольцо Воодушевления он рассчитался с Вайнахом в полном объеме, а вот за утрату шикарного экипажа, выданного для прикрытия, магу пришлось расплатиться в обратную, притом чуть ли ни не всеми заработанными деньгами. И это испортило ему настроение на следующие сутки. Вспоминая ту облаву на Лилландрильской дороге, Вайнах не мог не задаваться вопросом — как его раскрыли? Самым очевидным вариантом было предательство Сериральды… Но что заставило её выдать своего сообщника? Участие Каранора в этом деле и перспектива уехать к нему в Алинор должны были гарантировать её полную отдачу и преданность.

Ещё одним очевидным, но не менее странным вариантом было предательство Алианоре Ирне. Несмотря на то, что знакомы они были с Вайнахом не первый год, в отчаянном положении с мальчишки станется продать своего партнёра за предложение получше. Вот только было здесь одно существенное «но» — малолетний разбойник мнил себя героем свободного Алинора, его извращённый патриотизм в гексаду главных врат не лез и вызывал тревогу даже у Мятежного Двора. Представить себе, что символ отчаянной борьбы подполья за самостоятельность превратится в обеспеченного гражданина Лилландрила, погрязшего в дрязгах с Алинором и договорах с Империей, было сродни чаепитию с Шеогоратом.

Что ещё это может быть — двойная игра, внезапная прозорливость до примитивности прямолинейных Ависен’эри, какие-то непредвиденные обстоятельства? Можно было гадать до бесконечности. Вайнах предпочитал не принимать в качестве рабочей ни одну из равновероятных безумных гипотез и повременить с выводами до того момента, пока не появится новая, более точная информация. Главное, что ему удалось сбежать. В том, что Ирне сам найдёт способ добраться до Фестхолда, если захочет, маг нисколько не сомневался, как и в том, что там они обязательно встретятся однажды у общих знакомых. Сейчас же ему предстояло покинуть пестрый, вечно цветущий Неанлат, и добраться до чопорного Академического Квартала столицы, где его уже ждала старая подруга — она же бывшая коллега по Гильдии Магов и его идеальное алиби.

Расположившись в одиночестве на широком мягком сидении двухместной повозки, Вайнах молча взирал по сторонам. Воистину прав был автор путеводителя по архипелагу, называя Неанлат «анклавом артистичности и индивидуальности». Цветная улица не зря носила такое название — краски сменяли одна другую, каждый дом был разукрашен в собственный цвет, и ни один оттенок не повторялся. При всей своей необычности, это была единственная улица, которую всё же можно было назвать таковой в привычном людям и мерам понимании — два ряда двухэтажных домов, широкая дорога между ними и серые ручейки узких тропинок, растекающиеся в разные стороны от неё. Остальное пространство зелено-розовой долины вплоть до самого озера Абисселар, занимали частные владения алинорских аристократов, не ограниченные законами архитектурной композиции и соответствия статусным стандартам размещения жилья в пределах Алинора. Иными словами, кто во что горазд — у кого-то приземистый домик с хрустальными оранжереями, у кого-то высокая башня с вытянутой острой крышей, а у иного жильца был целый поместный двор с маленькой фермой, виноградниками и ремесленными мастерскими. Поглядывая на блестящие крыши вдали, Вайнах мог только предполагать, каким образом десяток зажиточных алинорцев уживается ограда к ограде, когда над ними не довлеет тяжелый свод общих правил.

Воистину, идеальное место для штаб-квартиры мятежников.

Повозка неторопливо покинула Цветную улицу и выехала на окружную дорогу. За горным хребтом, подпирающим пристроенную к нему массивную стену, на возвышении виднелись ступенчатые белокаменные башни столицы. С этого ракурса они казались продолжением гор, рукотворными пиками, соревнующимися друг с другом в стремлении достичь небес. Вайнах отвернулся и окинул взглядом незаселенную часть долины. Теплый ветер подул ему в лицо. А где-то в Фестхолде сейчас прохладно и уютно…

Саммерсет иногда называли «землями вечной весны», но в полной мере это определение относилось именно к Ауридону. Вайнах любил Ауридон гораздо больше, чем родной Алинор, и его успокаивала мысль, что скоро, очень скоро он окажется там, в знакомой и приветливой Гильдии Магов, со знакомыми и, может быть, не всегда приветливыми коллегами. Подальше от столичных интриг и опасностей, подальше от ослепительно яркого блеска роскоши и клинков талморской стражи. Вайнах не разделял надежд Каранора, и не верил, что один магический артефакт, каким бы он ни был мощным, сможет принести победу и признание Мятежному Двору. Он не хотел быть здесь, когда убежище накроют и выведут каждого мятежника по очереди на публичную казнь. Вайнах многое вложил в это предприятие, прежде чем разочаровался в его перспективах. Что касалось остальных — их вера в лидера и идеалы только возрастала, и никаких предупреждений они слушать не желали. Что получит Каранор, воспользовавшись Кольцом Воодушевления — из лучших побуждений, разумеется? Армию фанатиков? Не чающих души в командире, наспех вооруженных идеалистов, одетых в надежду как в броню? Вайнах не видел для них никаких шансов. И, несмотря на удачный исход для себя, он был заранее опечален грядущим поражением.

Мимо пронёсся одинокий всадник, да так стремительно, что извозчик притормозил повозку, потрясая кулаком.

— Вот развелись лихачи! По голове твоей проедут, лишь бы поскорее. И куда им так не терпится! Ох, молодежь…

Всадник скрылся вдали, а повозка мерно поползла к алинорским вратам, прохождение через которые грозило неизбежно занять всё оставшееся до заката время.

…

Славный город Фестхолд воспевался в балладах и одах, изображался на картинах известных художников, был гордостью и предметом споров не без причины. Фестхолд был не просто городом, и даже не просто легендой — но настоящим сборником легенд и историй об альтмерском наследии, великих артефактах, великих магах и правителях, героях и злодеях. Земли, где впервые нога предков-альдмери ступила на острова Саммерсет, первая столица не только Ауридона, но всего архипелага, начальная точка грандиозного путешествия Топала Кормчего, первооткрывателя, как считают местные, всего Тамриэля, место основания первого филиала Гильдии Магов — перечисление может продолжаться практически бесконечно, вклад Фестхолда в историю невозможно переоценить. Но в отличие от центрального Саммерсета, ревностно стерегущего своё наследие за десятком магических замков, Фестхолд не никогда не прятал свои заслуги и преступления от посторонних глаз — он жил ими, купался в них, прорастал сквозь них. И тот незыблемый особый отпечаток, который они оставляли на каждом новом поколении потомков, сделал не только Фестхолд, но весь Ауридон таким, какой он есть теперь — резковатым, громким, контрастным, самобытным.

Знаменитые Фестхолдские Верфи наконец приостановили свою неустанную работу, и многочисленные трудяги поднялись с побережья по окружной дороге мимо руин Замка Рилис, ныне усыпальницы королевского рода, на гребень горы, изрезанной реками, которые чудесными водопадами ниспадали в низины.

— На сколько теперь это затишье? — хрипловатый голос одного из рабочих выделился из равномерного шума житейских разговоров.

— Пока не понадобится ещё больше кораблей, ясное дело, — лениво отвечал его коллега. — Или не развалятся эти. Пока без особых потерь, понятно, но ты же знаешь, что на этом Риман не остановится. Слышал, что он говорил про Каллуис? «Если понадобится, мы сметем весь остров целиком!» В следующий раз, если в этот раз не сметёт, — рабочий издал короткий смешок, — он поведет туда целую армию. Сколько, как ты думаешь, понадобится кораблей?