Чтение онлайн

— Как скажете, господин.

Невесты, порозовевшие от шалости, отводили глаза. И ведь самим понравилась идея, но признаться — никогда! Наоборот, это мне придется откупаться подарками, оправдывая низкую и бесчестную для каждой приличной девушки затею. Впрочем, за этим дело не станет — следующая наша остановка в магазине готового платья. Потому как в таком виде передвигаться по городу было по меньшей мере опасно. Извозчик охотно согласился встать прямо возле входа, заехав на бордюр. Мы вышли навстречу разозленному таким хамством охраннику и быстро решили проблему — серебряная монета помогла закрыть глаза на чудачества богатых, да и карета к тому же немедленно отъехала. Вознице предстоял новый путь — дорога на юг, длиною в половину суток, — чтобы его случайно не сыскали и не разузнали, где мы находимся. Впрочем, он не внакладе: золотой — это действительно очень много за такой пустяк.

Внутри заведения, как и полагалось в очень дорогом и элитном, обнаружился только персонал, без единого клиента — для них слишком рано, да и погода не задалась.

Если трое обнажены, то такое зрелище вызывает жалость, ежели обнажен юноша — презрение, а если только дамы — то лукавую улыбку и понимающие взгляды. На нас смотрели с улыбками, но в глазах читалось подозрение и готовность выпроводить вон. Золото закрывает вопрос — небрежные пожелания, вкупе с золотым сертификатом на сотню монет, сделали нас желанными гостями этого дома. Всякие подозрения тускнели в сиянии банковской бумажки, потому как ежели у странной троицы есть деньги, то думать о нас как-либо иначе, чем очень хорошо, отрицательно сказалось бы на прибыли. Из глубины здания выпорхнула хозяйка заведения, завертев вокруг внезапно оробевших красавиц целый хоровод платьев и убранств.

Мне рекомендовали оставить девушек наедине, дабы порадовать выбором позже, но я старательно игнорировал намеки, прикидываясь бесконечно влюбленным. Какой бы радушной ни выглядела хозяйка, но выпускать ее из виду я не собирался. Слухи о вчерашнем вечере вполне могли дойти в этот салон через болтливых клиенток и посетителей, а значит, дамочка может захотеть выслужиться. Слуг я опасался не меньше и внимательно отслеживал действия тех из них, кто был опасно близок к ножницам. Результатом двух часов мелькания тканей, фасонов, шляпок и всего прочего стали два практичных — по погоде, — но очень дорогих наряда. Два комплекта, от новой обувки и нижнего белья до небольших сумочек в тон, обошлись в номинал сертификата на сотню золотых. Вернее, чуть меньше, но требовать сдачи в этом месте было явно не принято.

Напоследок нам порекомендовали салон художников благородных лиц — через дорогу напротив — и просили заходить еще. Полностью согласившись с рекомендациями, я тем не менее настоял на легкой прогулке, несмотря на робкие протесты девушек. Свободная карета обнаружилась через два дома. Слишком опасно было следовать чужим указаниям, а девушки и без алхимических хитростей истинные красавицы — о чем я им и поведал. Поверили и простили.

— Куда теперь?

— В академию, — ответил я, заодно давая распоряжение кучеру.

— Может, к деду? — робко предложила Джейн.

— Заберем добычу из тайника и уедем, — произнес я заготовленный повод.

— Хорошо, — согласно выдохнула невеста.

Я был полностью с ней согласен: риск оставаться в академии слишком велик. Не самое приятное занятие — жить там, где тебя пытались убить и обязательно попробуют еще раз. Цель достигнута, род получил свой медальон, даже два, а знания можно подтянуть позже, разыскав учителя через несколько лет, когда все уляжется. Или даже самостоятельно, опираясь на запомненные мною заклинания, да еще с обширной библиотекой Виктора под рукой.

Но мы возвращались не ради знаний или обещания ректору, и даже не ради добычи, оставленной в тайнике, но ради лечебной магии, окутывающей территорию. Без нее мне было жутко проводить ритуал: я не стану рисковать супругами, отказываясь от силы исцеления, — все должно пройти ровно так, как со мной. Даже лучше, ибо были переведены пропущенные мною страницы.

За пару кварталов до центра я пересел к кучеру на облучок — следовало слегка поменять маршрут. Двигаться к парадному входу выглядело безумством, даже несмотря на уверения ректората в полной безопасности. Потому наш путь проходил совсем другими дорогами, с другой стороны — к служебным воротам, через которые в академию завозили продукты, туши животных, мебель и прочие вещи, таскать которые через главный вход было нельзя. Возможно, там нас тоже ждут, но у служебного входа было серьезное преимущество, так как въезд в него располагался на пересечении двух улиц и представлял собой обычные ворота, распахнутые утренней порой. И никакого отдельного дворика, как у центрального въезда, — поклажу проверяли чуть дальше, через пару сотен шагов по территории академии. Там была и огромных размеров магическая арка, и десяток хмурых функционалов с ручными артефактами. Раньше арка стояла на въезде, однако после нескольких происшествий, в которых фигурировали паромобиль, пьяный водитель и слишком резкий маневр, ректорат решил поберечь древнее чудо и переставить ее подальше, за стены академии.

Так что пока карета едет по улице прямо, в числе десятка таких же, никто не может заподозрить, что она может резко свернуть в сторону служебного въезда. Ну а после поворота у преследователя останется всего десяток секунд, чтобы вмешаться, так как нападать в стенах Академии — означает напасть на саму Академию, с известными последствиями, вроде дежурного мага и прочей службы безопасности заведения.

За пару минут до цели я велел остановиться и принялся подготавливать карету к штурму. На свет вновь появились платья девушек, хозяйственно прихваченные мною из особняка и безо всяких вопросов высушенные работницами модного ателье. Расправив, аккуратно закрепил их по плоскостям двух стен кареты. Я прикинул положение возможного наблюдателя — выходило, что опасности нам стоит бояться справа и сзади, так что двух кусков зачарованной ткани (я распорол платья по шву) вполне хватило, чтобы укрыть пространство на пол-локтя от пола. Делалось это скорее напоказ, ради чувства спокойствия, так как магия могла попросту не сработать, несмотря на то что руны после сушки казались целыми и правильными. За сотню шагов мы легли на пол — на мой камзол, так как в новых вещах на грязное девушки отказались ложиться категорически. Оставалось только ждать. Кучер, обрадованный золотым, согласился выполнить все в точности и катил себе неспешно ровно до момента поворота, затем резко стегнул кобылу и повел экипаж вправо. Раздался строгий окрик — мужской голос требовал остановиться, но на этот случай я инструктировал отдельно: карета только прибавила скорости. Уловив момент разворота, я дернул ткань, активируя магию рун, — под руками тут же оказалось нечто жесткое и прочное. От сердца изрядно отлегло — влага вполне могла все испортить, — значит, задумка с тканевыми рунами вполне оправдалась. И тут же по бортам резко хлестнули десятки выстрелов, обращая дерево кареты в щепу, ссыпавшуюся на нас сверху. Тихо пискнули девушки, страшась выдать себя, да и я тихонько выругался, отмечая, как прогибается зачарованная ткань под выстрелами. Через рваные проплешины в корпусе выглядывало небо, закутанное в пелену облаков. Палили сзади-сбоку, пока карета полностью не скрылась за оградой, затем с той стороны рявкнул мотор паромобиля — и я с ужасом отметил, что звук приближается к нам. С протяжным скрипом отозвался покореженный корпус, преследователь боднул карету, но скорости не хватило, чтобы заставить экипаж вильнуть или завалиться набок. Где-то впереди уже кричали нечто гневное, шарахнул очередной выстрел, а следом за ним — еще один, но уже со стороны академии. И без промедления — рявкнуло что-то огромное, словно пушка под ухом, земля ощутимо содрогнулась, а сзади дохнуло горячей волной. Жалобно заржала кобыла, карета вильнула, хорошенько встряхнув внутренности, ударилась обо что-то, приложив до звезд в глазах о борт, и застыла.

Я замер, прислушиваясь к себе, — вроде цел. Рядом простонала Тина — держалась за локоть, но вроде тоже цела. Джейн испуганно смотрела на меня — ей досталось меньше всех, защитный артефакт сработал на совесть.

— Выйти из кареты! — рявкнуло с улицы. — Руки ладонями вперед.

Я торопливо закатал рукав левой руки — там, где располагался серебряный браслет, и указал девушкам сделать то же самое. Затем очень медленно, демонстрируя браслет, вышел из кареты.

— Мы студенты! Мы тут учимся! — добавил я паники в голос.

Несколько мужчин с ружьями, в форме академии, и высокий худощавый господин в мантии преподавателя взяли остов кареты в широкое кольцо.

— Я не знаю, почему они начали в нас стрелять! Кто это такие?

Люди разглядели наконец браслет и заметно расслабились, отводя ружья в сторону.

Позади тихонечко вышли девушки — тоже демонстрируя браслеты — и встали по бокам от меня.

— Разберемся, — хмыкнул преподаватель. — Почему я вас не знаю?

— Первый курс, графиня Теннет, — робко подала голос Джейн. Умница — ни слова про медальон мага.

Я покрутил головой в поисках нашего кучера — тот нашелся возле стены, в которую и врезался экипаж. Сидел с потерянным видом, переводя взгляд с павшей лошади на остов кареты. Надо будет возместить потери. В другой стороне чадил остов паромобиля — не знаю, чем в него вдарили, но я хотел бы уметь так же. Машина преследователей представляла печальное зрелище — спекшийся ком металла, стекла и резины, буквально вдавленный в землю.

«А ведь могли и в нас шарахнуть», — пронеслась мысль одновременно с холодной волной, прокатившейся по спине.

— Что же вы, графиня, не через парадный вход? — задумчиво уточнил маг, пребывая, видимо, совсем в других раздумьях.

— Мне сказали, тут тоже можно, — изобразила Джейн растерянность пополам с признанием вины.

— Все трое — к ректору, — вынес вердикт маг.

— А как же… — мотнул я головой в сторону обломков.

— Разберемся.

Нам отрядили аж двух сопровождающих — дабы не свернули еще куда, по незнанию. Я только и успел ссыпать в ладонь возницы два десятка желтых кругляшей — этого должно было хватить на все расходы. Тот аж прикипел к золотой горке, не в силах отвести взгляд, а дальше его тоже дернули с места — да не на выход, а внутрь здания, расспрашивать. Впрочем, все, что он может сказать, ректору уже известно. Обвинений я не боялся — если Академия позволяет такой бардак возле своих стен, то это проблема Академии, а не моя.