Чтение онлайн

Сцена некоторое время пуста. Раздается легкий стук в дверь, после чего дверь отворяется и с улицы в сени входит А л е к с е й. Он проходит в комнату, осматривается и осторожно стучит к Груне.

Г р у н я (из своей комнаты). Что такое?

А л е к с е й. Груня! Выйдешь на минутку?

Г р у н я. Ты что так поздно?

А л е к с е й. Мне нужно к Ване… А он ушел.

Г р у н я. Он дома был.

А л е к с е й. Ушел он, ушел! (Заглянул в дверь налево.) И Ольга Тимофеевна уже спит.

Г р у н я. Да я не одета…

А л е к с е й. Выйди, Груня!

Г р у н я выходит из своей комнаты, кутаясь в пальто.

Г р у н я. Ну, что тебе?

А л е к с е й. Ополчились против меня… Мальян! Обидел он меня сегодня, Груня! Насквозь! Два месяца тому назад я спас бригаду — семьдесят пять штук часов за ночь сделал. Все на отлично. Сегодня их, как орешки, с центральной испытательной выпустили. Показатели должны были бригаде записать. Мальян встал и перед всем заводским комитетом сказал: «Забродин поставил личный рекорд, да еще в сверхурочное время. К бригаде это никакого отношения не имеет. Прошу пересмотреть решение о присуждении бригаде второго места». И все. Член партбюро. Поддержали. За что? Я всей душой, а мне по морде! Что я, для себя работаю? Частник я? Обидели меня, Груня!

Г р у н я. Зачем ты пришел это рассказывать?

А л е к с е й. А ты не смейся. Ты пойми! Я ни с кем про это не говорил. А с тобой… Приказал себе: иди расскажи ей. Думаешь, легко было прийти?

Г р у н я. Погоди, Ольга Тимофеевна спит.

А л е к с е й. Пусть отдохнет старушка, наработалась…

Г р у н я. Кричишь очень.

А л е к с е й. Зайдем к тебе в комнату.

Г р у н я. Зайдем… Нет. В сени. Там поговорим.

Алексей послушно идет в сени, Груня — за ним.

А л е к с е й. С того дня, когда мы выпускали эти самые часы… Ты помнишь, что еще в тот день случилось?

Г р у н я. Помню.

А л е к с е й. С того дня я все думаю про тебя… Ты почему меня не уважаешь? За грубость?

Г р у н я. Да.

А л е к с е й. А теперь, когда меня… с этими часами… опозорили… совсем уважать меня не захочешь? И не надо! Я пришел тебе сказать: меня этим не возьмешь! Понятно? Так и передай всем. Я в три раза больше могу. И сделаю. Можешь записать.

Г р у н я. Ты на собрании бери обязательство.

А л е к с е й. Что ты понимаешь! Может, мне такое обязательство, сейчас, с тобой, в тысячу раз важнее!

Г р у н я (села на сундук). Уходи.

А л е к с е й (не двигаясь). Ухожу. (Горячо.) Я все сделаю, что ты скажешь. Говоришь уйти — ухожу. Грубого слова от меня не услышишь. Почему смеешься, Груня?!

Г р у н я. Тише.

Оба молча смотрят друг на друга.

Я хочу, чтобы ты стал человеком, Алеша. Чтоб ты умом жил. Ты читал…

А л е к с е й. Ничего я не читал!

Г р у н я. Погоди. У Шекспира есть слова: «Будь человек не раб страстей, и я замкну его в средине сердца, в самом сердце сердца!»

А л е к с е й. Грунька!.. (Сдерживая себя.) Хочешь, Аграфеной буду звать? Я боюсь к тебе подойти, боюсь!.. Не знаю, вдруг прогонишь меня! Ты почему сидишь там в углу? Я с тобой ничего заранее не знаю, не понимаю… Ты увидишь, какой я буду. Я себя сломаю. У меня ни одной мысли поганой в голове не останется!.. (Глухо.) Ты мне скажи: целовалась ты с ним или нет?

Г р у н я (встала). Спокойной ночи.

А л е к с е й (быстро). Мне только узнать — и все. И успокоюсь. Лучше точно знать, а то воображаешь и мучаешься.

Г р у н я. Ничего ты не понял!

А л е к с е й. Живешь у него в доме!.. У тебя на двери и замка нет, Груня!

Г р у н я. Разглядел!

А л е к с е й. Ну, я ничего не буду спрашивать. Молчать буду!

Груня идет к себе.

Груня! Постой! Вот… Федя велел передать: с понедельника переводит тебя из учениц в рабочие!

Г р у н я (остановилась). И только сейчас сказал об этом!

А л е к с е й (подбегая к ней). Ваня лучше. Любишь его? Любишь! Все равно не отдам тебя! Сама поймешь! Нужна же ты мне! Ты не бойся, я не силой, я душой возьму, жизнью возьму!.. (Убегает.)

Груня закрывает за Алексеем дверь, идет к себе. Слева навстречу к ней — О л ь г а Т и м о ф е е в н а.

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. А ну, постой.

Г р у н я. Стою.

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Наговорились? Он к Ване приходил?

Г р у н я. Он ко мне приходил.

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Объясни-ка мне: долго ты будешь между двумя метаться?

Г р у н я (обессиленная). Все пристают. Всем отвечай. Я сама ничего не знаю…

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Знаешь! Ты мне ничего не говори. Ты Ване… Я не знаю, любишь его или нет. Иногда бывает: поженятся люди, а только потом полюбят один другого по-настоящему…

Г р у н я. Я так не могу!

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Я тоже по любви пошла. Мы с мужем нищими были. Он учеником на этом заводе начинал, я — в городе на ткацкой фабрике. Все нас отговаривали, а мы поженились По любви правильнее, конечно. Если любишь его, выходи. Я тебе… рада буду. А если не любишь… прямо скажи. Сразу. Я знаю, ты ему дороже матери стала. Под твоей дверью сидит, занимается. А ты не жалей и не мучай.

Г р у н я. Да, ему нельзя мешать…

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Ты гордая, ни разу ко мне за советом не пришла!

Г р у н я. Да не привыкла я совета искать!.. Ведь я родителей почти не знала! Помню только, отец все ездил куда-то подолгу, мы с матерью ждали его… На все звонки к двери бегали… Дом бомбой развалило, ничего не осталось!..

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Вижу, жить вы с ним могли бы хорошо. Поговори с ним, Грушенька.

Входит И в а н.

И в а н. Степана еще нет?

О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Нет. (Поглядев на Груню и Ивана.) Чайник, верно, долить нужно. (Уходит.)