Чтение онлайн

Как встретить эту жизнь, ведь они столько лет воображали ее, ждали чудесного отдыха, семейного счастья, рая, где не будет ни расставаний, ни возвращений? И тем не менее для них это было концом.

Затянутое облаками небо над Карибским морем преобразило экипаж. Темное небо по цвету не сливается с морем. Это не сразу бросается в глаза, только люди вдруг словно озаряются, удлиняются, преображаются в новом свете. Мы скользнули в него, словно вошли в новые декорации. Это называют магией Карибского моря. Люди меняются, свирепые становятся нежными, слабые – сильными, и дышится тут так, словно ты только что родился для новой любви, для новых объятий.

Случалось даже, что местные жители начинали петь при виде этого света, благодарили небо… Когда я засыпала в Париже, мне снилось, что я опять вижу солнце моей родины, этот свет, гулкие, будто пушки, вулканы, вечное лето. Я так долго представляла себе, что снова окунусь в эту атмосферу, которая была моей колыбелью, моей кровью.

Я прилегла на шезлонг и начала рассказывать своему старому капитану о судьбе звезд, которые кажутся такими хрупкими, потому что наши взгляды не могут проникнуть в их тайны. Они словно гигантские пчелы, и единственный способ отведать их меда – растянуться на палубе рядом со старым морским волком и полной грудью вдыхать Карибское море, в чьих черных глубинах отражаются безучастные светила.

Дни были коротки. Мы фотографировались, чувствуя, что скоро нам придется покинуть эти радушные воды, скоро мы расстанемся навсегда. Мы хотели сохранить отпечаток этих мгновений, когда наши взгляды скрещивались с такой силой, с такой чистотой, с какой звезды сливаются в морских глубинах.

– Вы забудете меня, – говорил капитан, – как забывают все мои пассажиры. Так и должно быть. А я любил всех своих пассажирок, всех, что были рядом со мной во время путешествия, лежали в этом же самом шезлонге, во власти своих драм и страха смерти. Они все были красивы, все эфемерны, как плавание на моем корабле, как жизнь цветов и бабочек, которая длится всего один день, как бокал шампанского, который вы держите в руке и который скоро опустеет, но уцелеет в самой глубине ваших глаз. И навсегда воспоминание, заключенное здесь (он притронулся рукой к голове), даже когда это будет просто череп безымянного скелета, сохранит вкус этих скоротечных путешествий, хрупких жизней, пены шампанского, отблесков ваших глаз. Все это свет, тот самый свет, который только и имеет смысл в этом мире, созидательный свет, единственный свет, настоящий свет.

Меня клонило в сон, очень скоро я проснусь в Пуэрто-Барриосе среди пальм и своих родных, чтобы в очередной раз завоевать землю, которая видела мое появление на свет. Я не боялась, но мне хотелось уснуть на палубе и тихонько проснуться рядом со всемогущим Господом. И все же я дрожала от страха. Зазвенели колокольчики, из трюма раздался вой сирены, словно она подслушивала наши человеческие мечты, мечты бренных существ. Второе завывание сирены и за ним – голоса, шум, шаги. Кто-то спросил:

– Капитан, можно подняться на палубу?

Я хотела попросить капитана, чтобы никто не мешал нам этой ночью, но он, вздрогнув, словно разбуженный зверь, раздавил в руке хрустальный бокал. Медленно сжал ладонь, пока бокал не раскрошился в ней, и крикнул:

– Да, поднимайтесь!

Ладонь была поранена, осколки стекла валялись на полу. Капитан шагнул ко мне и впервые страстно сжал мне руку, заливая кровью мою одежду. Другой рукой он погладил меня по лбу, это длилось всего секунду, и вот он уже стоит перед вытянувшимся в струнку матросом:

– Говорите.

– У нас гость. Он в двух милях от судна и просит, чтобы мы его подняли на борт…

– Кто это?

– Директор Трансатлантической компании. У него срочное послание для графини де Сент-Экзюпери.

– Немедленно пошлите за ним, сбавьте скорость, через пять минут бросайте якорь.

Послание для меня. От кого оно может быть, если не от того, кого я хотела похоронить вместе со своим прошлым, от того, кто заставил меня возродиться и умереть в Париже? Я чувствовала нежную защиту старого капитана.

Мне казалось, что я в опасности, но о какой опасности могла идти речь?

Весь корабль оживился, ожидая человека, который на лодке плыл к нашему кораблю.

– Он не мог дождаться, когда вы окажетесь в Панаме. Он не мог ждать, пока вы освободитесь, девочка моя. Я люблю вас, как люблю звезды, как люблю свои воспоминания. Когда вы будете далеко и все забудете, сделайте мне одолжение, вспоминайте иногда об этой ночи, когда я хотел бы быть Богом, чтобы осушить ваши слезы… Но знайте, что слезы не всегда убивают, они еще и очищают, возможно, это дорога милосердия, идя по которой женщины становятся ангелами…

– Да, я верю вам…

Новая бутылка шампанского утолила жажду ожидания. Перед нашими глазами гоняющиеся друг за другом маленькие огоньки пароходов оживляли темный горизонт Карибского моря.

Чтобы чем-то занять себя, я принялась вынимать бесчисленные мелкие осколки, вонзившиеся в руку капитана. Руку, которая так поддерживала меня. Когда я извлекла последний кусочек, он поднялся, и мы вернулись в его каюту. Он включил свет, накинул мне на плечи красивый капитанский плащ, чтобы скрыть пятна крови, испачкавшие белое платье, и вызвал радиста. По телефону он потребовал, чтобы ему принесли какие-то бумаги. Вошел радист, в руках он держал медный поднос, отполированный до золотого блеска, на нем лежало с десяток радиограмм.

– Все они для вас. Они приходили, пока мы плыли, я не давал их вам, потому что они бы заставили вас плакать. А я не могу видеть ваших слез.

Дрожа, я взяла первую:

Затем я прочла следующую:

Прочие телеграммы были от друзей и из охочих до сенсаций газет, которые увеличивают тиражи за счет чужих бед.

– Вы никогда не рассказывали мне о своем муже, – сказал капитан. – О вашем великом муже, о вашем легендарном муже. И вот он находится в смертельной опасности, ждет вас в Гватемале, именно там, где вы собирались сойти на берег. Признайтесь, что жизнь – странная штука!

Я не могла больше плакать. Я ничего не понимала. Я продолжала смотреть на звезды, душа моя омертвела. Пароход внезапно остановился. Послышался скрежет ремней, цепей, трапов – готовились поднять на борт директора Трансатлантической компании.

Я прилегла, капитан широкими шагами мерил каюту, первые лучи солнца начинали проникать в помещение.

– Меня зовут Луис, – прокричал человек двухметрового роста с мягким тропическим акцентом. – Я приехал, чтобы как можно быстрее доставить вас к мужу. Мы с президентом Гватемалы при поддержке Трансатлантической компании дарим вам это путешествие, оно приведет вас к раненому супругу.

Это был бледный, еще молодой, несмотря на седые волосы, человек, он смеялся тем особым смехом, по которому страдальцы легко узнают друг друга. Вставая, чтобы его поблагодарить, я упала в его объятия. Кашель капитана напомнил мне, что я должна играть роль «стойкого солдата на поле брани, который с достоинством сносит удары противника»!