Чтение онлайн

Поэтому я громко сказала:

– Тонио, почему вы не едите торт? Пейте кофе, а то он остынет. Если Вера гладит вас по руке, это прекрасно, но не смущайте нас с мадам Жюль. Веселитесь, я ничего плохого вам не сделала. Попробуйте торт, выпейте кофе, он очень хорош.

«Дети» очнулись, и Тонио прошептал:

– О, простите меня, жена моя.

Он отпустил руку Веры и принялся есть торт, испеченный женой садовника…

После своего дня рождения Вера погрустнела, я чувствовала, что она влюблена в Тонио. А он стал реже приезжать в Ла-Фейре. Вера была моей единственной подругой, моей единственной компаньонкой, а для него она осталась всего лишь ребенком, которому хотелось часок позабавиться. Тонио не хотел нарушить покой и то равновесие, которое мне с таким трудом удалось создать в поэтическом мире Ла-Фейре.

Проходили недели. Однажды Тонио заболел. Температура, обмороки. Через несколько дней врач забеспокоился, потому что температура поднялась до сорока одного. Он предупредил меня, что это может оказаться опасным, даже смертельно опасным, потому что сердце Тонио и так надорвано авиакатастрофами. Он не сможет справиться с лихорадкой, если она затянется.

Вера названивала каждые пятнадцать минут, чтобы узнать новости. Муж отвечал ей сухо:

– Я хочу поговорить с женой.

– Почему бы нам не поехать навестить его? – предложила наконец Вера. – Он ведь действительно сильно болен.

Она все так же хотела посмотреть на его жилище. Никто не может быть любопытней и настойчивей, чем молодая девушка, к тому же влюбленная.

Я вяло ответила ей:

– Да, Вера, вы правы. Возможно, мне и правда стоит поехать и поухаживать за ним в его холостяцкой квартире.

– Мы привезем его в Ла-Фейре и будем ухаживать за ним здесь. В конце концов, это ваш муж, у вас есть право и обязанность ухаживать за ним.

Она была молода. Она ничего еще не знала о супружеских сценах, о разрывах, об уговорах молчания, когда мужья больше ни верны, ни влюблены. Вера с беспечностью юности приготовила огромный букет боярышника, который едва поместился в багажник машины, и, снарядившись таким образом, с корзиной свежих фруктов, мы отправились в гости к Тонио.

Вера нарядилась русской крестьянкой. Она с трудом смогла войти в лифт дома Тонио в Отее. Я думала, что умру, позвонив в первый раз в дверь квартиры своего мужа. Вера чихала от запаха цветов, которые держала в руках. Дверь нам отворила служанка. Первым вошел огромный букет, и ветви боярышника втолкнули ее в комнату, открыв таким образом вход в небольшой коридорчик, куда Вера и просочилась.

– Это здесь, – заявила она, пропихивая свой букет в приоткрытую дверь, из-за которой слышались голоса.

Дверь резко захлопнулась, но я успела заметить женщину, скрывшуюся в ванной комнате, край ее зеленой юбки остался торчать из щели. Появился мой муж, весь красный от высокой температуры и гнева.

– Консуэло, кто просил вас приезжать? Уходите отсюда, ваше место не здесь!

Кусок зеленой юбки задергался. Все это было настолько трагикомично, что даже клоуны в пантомиме не смогли бы это передать. Вера положила свой огромный букет на пол. Она была бледна, сурова, смущена присутствием женщины в ванной комнате. Если бы я ее не удержала, она бы тоже спряталась. Тонио заорал:

– Уходите, уходите. Я не желаю никого видеть!

Я мягко пощупала его пульс. Он позволил мне это сделать, повторяя все время:

– Я хочу умереть, я не люблю осложнений. Жена моя, уходите, умоляю вас…

И он указал на кусок зеленой материи, колыхавшийся как флаг.

– Я волнуюсь за тебя, а все остальное не важно. Я думала только о твоем здоровье, успокойся, не переживай, мы уезжаем. Я приехала ухаживать за тобой, потому что ты болен. Я приехала к тебе в первый раз, и ты выгоняешь меня. Но у тебя такая высокая температура, и ты не понимаешь, что творишь…

– Я никогда не встречал тебя таким криком, не прогонял тебя!

Мы оба зарыдали, и Вера, глядя на нас, глотала слезы.

– Вы чудовище! – закричала она. – Если бы вы знали, чего мне стоило собрать этот букет. Привезти его вам сюда. Это я посоветовала вашей жене приехать к вам.

Я вытолкнула ее из квартиры, и, думаю, Вера поняла, что для того, чтобы войти в жизнь мужчины и остаться там, одной красоты недостаточно.

На следующий день после этого злосчастного приключения муж позвонил мне. Он жаловался на бессонницу, но говорил, что цветы и фрукты из Ла-Фейре принесли ему весну, он выздоравливает и приглашает меня выпить чаю, сидя на краю его постели, – одну, без Веры.

Наш разговор был очень коротким. Я не хотела оставаться долго. Я боялась снова пережить вчерашнюю сцену. Его служанка оглядела меня с ног до головы. Чай был невкусный, но я пила, чтобы скрыть волнение. Муж опрокинул на меня заварочный чайник. Он хотел, чтобы я пошла в ванную посушить платье, но я отказалась войти туда, где накануне пряталась женщина в зеленой юбке!

В воскресенье он приехал ко мне в гости со своей собачкой. А так как я всегда ездила на работу поздно, то попросила его проводить меня.

– Если позволите, я останусь в Ла-Фейре. Я хочу побыть один. Мне необходим покой, надо подумать о нас с вами. Заберите с собой вашу дуэнью, мне не понадобится помощь…

По возвращении я нашла его в моей постели – как в прежние времена. Я удивилась, но никак себя не выдала. Я рассказала ему о своей программе на радио, но во избежание волнений решила провести ночь в спальне Веры.

На следующий день муж заявил, что не может подняться с постели, что он не в состоянии пошевелиться и нужен мужчина, например садовник, чтобы помочь ему встать. Вера прошептала мне на ухо, что, если слуги узнают, что Тонио провел ночь в моей комнате, у меня не будет права потребовать развода.

А идея развода уже начала вертеться у меня в голове. Тонио знал об этом и заявил потом, что специально заготовил свидетеля, чтобы развод не состоялся, так как он в самом деле спал в моей постели!

После этой сцены Тонио послал садовника принести ему желтую садовую скамью и поставить ее перед окном. Я смеялась, потому что в комнате были удобные кресла. Но ему была нужна именно садовая скамейка. В общем, Жюль с женой принесли ее. Тонио объявил им, что с этих пор здесь его комната и он придает большое значение тому, чтобы никто не садился на эту лавку. Это будет «скамейка Антуана де Сент-Экзюпери».

Полдня он провел в курятнике, потом наведался на огород, обсудил с Жюлем урожай помидоров. Вечером он уехал, забрав яйца, фрукты и цветы.

В то время на радио мне приходилось брать интервью у знаменитостей. Я начала вести серию передач, придуманную моим другом Леоном Полем Фаргом. А потом я пригласила… Антуана де Сент-Экзюпери!

Он ответил «Радио Пари», что согласен дать интервью за гонорар в три тысячи франков. И добавил, что плохо говорит по-испански. Но может все-таки произнести несколько фраз на этом языке.