Восстание павших
Шрифт:
– Так ты за то, что бы я согласилась или нет?
– Я рассказал тебе лишь часть сложностей жизни гражданина. Я знал все и понял, что не готов. Я прошел путь, что бы осознать это. По этому оказался здесь. Для меня выбор был очевиден. Уж лучше быть рабом в колонии, но вольным сердцем, чем свободным гражданином, но безвольным душой. А какой выбор сделаешь ты, решать только тебе.
– И представляешь, этот мне говорит. Пойдем милая, на речку, погуляем… – Хельга в своей любимой манере рассказывала об очередном ухажере.
Сегодня, как никогда было душно, из-за чего приходилось делать перерывы и выходить на свежий воздух, чтобы не умориться в помещении. Девушки, в компании еще двух женщин сидели в проулке на лавках, обдувая себя подолом платья.
– А ты? – Аня никогда не могла понять, почему ее подруга была такой недовольной. То ей не нравилось, что работы много, то, что отдыха мало. Парни никогда не устраивали. Старшие говорили глупости, а отца она вовсе ненавидела. Вот и сейчас выказывала свое недовольство.
– А что я? Отшила. Не пойду я с таким, как он. Да с его мордой только свиней пугать.
– Будешь так избирательна, Хельга можешь вовсе остаться без парня! – Посмеивались женщины над девушкой.
– И что теперь? Мне на каждого встречного зариться? – Огрызнулась Хельга.
На что женщины только рассмеялись, возвращаясь на прачку работать.
Аня и Хельга по-прежнему оставались на улице, что понемногу пустела. Остальные шли работать дальше.
– Эх, вот бы, такой, как они, посмотрел на нас, – простонала Хельга, глядя на двух охранников. Рослые, сильные, словно два брата похожие друг на друга.
– Скажешь тоже, им нельзя, – Аня и смотреть в их сторону не стала. Вся охрана вызывала дрожь по коже у девушки.
Армия Федерации это сила и абсолютная защита государства. Воины скрешцы – это модифицированные солдаты, непобедимые, сильные. Даже простая охрана отличалась по силе, пусть была не настолько усовершенствована, как скрешцы. Против такой защиты простой колонист или бунтарь вряд ли пойдет. Стоит, лишь только задумать дурное, как в той же голове, эта идея будет похоронена, одним лишь суровым взглядом скрешца. Аня не верила в слепую покорность колонистов она знала, что все попросту боялись сказать, что либо против из-за страха вот перед такой силой.
– Тебе повезло, можешь выбирать из таких. – Кивала подруга с ноткой зависти.
– Ну конечно, – отмахнулась Аня, – уж чем, а выбором парня я заниматься там не собираюсь.
– Ну и дурочка. Я бы, например, первым делом занялась этим, а ты… И чем бы ты там занималась?
– Обустройством, образованием, работой. По возможности повидала другие города, познакомилась с интересными людьми.
Не смотря на нелюбовь и недоверие к власти, Аня хотела бы посмотреть какова жизнь гражданина. Наверняка это большие преимущества. Повидать город, другие места, узнать, что-то новое, научиться чему-то новому. Увидеть воочию все то, о чем отец рассказывал, о чем Аня могла только воображать в своем уме.
Хельга вздохнула, покачав головой от негодования.
– Вот не понимаю я тебя. Перед тобой открывается так много, а ты готова от всего отказаться.
Вспомнив вчерашний разговор с отцом, Аня погрустнела.
– Ты знала, что как только колонист покинет колонию, он не в праве вернуться сюда? – Серьезно спросила Аня.
– И что? Ты хочешь еще сюда?
– А как же повидать родных?
– Вот, как раз таки из-за них я бы свалила. Мне некого будет навещать, уж точно не моего папашу.
Отец Хельги был вдовцом. Родив дочь, мать умерла и Хельга осталась на попечение отца и бабки. Со смертью жены мужчина потерял смысл жизни, а вместе с этим и остатки разума. Из-за него Хельга лишилась прав, вынужденная прозябать в колонии до самого своего конца. За все его выговоры, наказания, Хельга возненавидело горе-отца, ведь он лишил ее последней надежды на будущее.
– Если бы не папаша, я давно была в городе. Ненавижу его.
– Не надо так говорить, он же твой отец! – Не приятно слышать такое от подруги. Для Ани семья это все, а для Хельги быть сиротой лучше.
– Вчера опять приходил бригадир, отец что-то там натворил. Говорит, партию мяса испортил, а отрабатывать кому? – Недовольно Хельга. – Нас уже предупредили, мол, если еще один проступок отца сошлют на тяжелый труд, а меня…
Отец работал на скотобойне. Работа его была не сложной, но и в ней он умудрялся допустить оплошность.
– Нет, Хельга, как бы там ни было, даже с таким отцом я не согласна покидать дом. Вспомни, что у граждан забирают детей, навсегда.
– Ну и пусть, я так вовсе против этих спиногрызов. Это даже хорошо, пусть государство мается с ними, мне дел меньше.
– Нет, я все таки против. Не хочу… А после того, как маме все чаще становится хуже, я даже не имею на это право. Ты ведь сама видела вчера и сегодня, как ей было плохо.
– Да странно все это. Твоя мама всегда была такой свежей бодрой, а тут внезапно на нее свалились обмороки. Интересно, что ее мучает? – Хельга с любопытством наблюдала за матерью Анны через окно. Женщина и сегодня была бледной уставшей измученной. – А ты спрашивала ее? Ну, или может быть, отец, вы ведь с ним откровенничайте. Вдруг они что-то знают, да не говорят тебе.
– Нет. Мама говорит, что ей просто плохо, что она с возрастом стала уставать. Но, я никогда не видела и не припомню, чтобы кто-то от старости валился с ног! Да с такими обмороки. А еще вчера, ее стошнило от того, что она съела жареную рыбу, которую отец приготовил. Она всегда ее любила, а сейчас даже на дух не переносит. Может быть, с ней, что-то серьезное? Может быть… – В голове мелькнула мысль о самом страшном, и девушке стало не по себе. – Нет, все будет хорошо, хватит с меня пробоем.
– Для всех это счастье, а для тебя это проблема. Ох, дурочка ты Анька дурочка, дурочка.
– Пусть я лучше буду дурочкой, чем рабом системы. Ты вот вообще не понимаешь и не знаешь, что на самом деле там творится. Да наша жизнь по сравнению с жизнью граждан сахар. Мы хотя бы можем вот так сидеть и разглагольствовать о том, что хорошо и что плохо. Они даже мысли не могут допустить о том, что президент Влас не прав и что политика его неправильна. Да, за такое сразу же ссылают!
– Так откажись! – Хельга воскликнула недовольно. – Что мешает пойти и сказать, мол, так и так?