Чтение онлайн

Необходимые бумаги, бывшие в ходу в военном лагере в Акире, были подготовлены. Как всегда, Гидеон провел последнюю перекличку. Он тщательно осмотрел снаряжение ребят. Все было в порядке. Затем каждый по очереди осмотрел Гидди. Он тоже был в полном порядке: в точности капитан британской армии.

’’Все в порядке? Ну, тогда двинемся. Главное — здоровье, ребята. В Акир”.

’’Главное — здоровье, ребята” литературный перевод более краткого выражения на идиш ”аби гезунт” было традиционным напутствием солдат-бойцов Иргуна перед началом операции. Эти слова были лишены всякого драматизма, да и значения тоже. Но пользовались ими все. Даже и не говорящие на идиш уроженцы Палестины и йемениты, которые хотя и не понимали значения этих слов, но чувствовали их внутренний смысл. ”Аби гезунт” — символизировало спокойствие и собранность наших ребят, их полную свободу от общепринятых предрассудков. Если напомнить бравому водителю автомашины, собирающемуся тронуться в далекий путь, о возможной автокатастрофе, то он весьма вероятно съест вас живьем. Бывалый летчик, если даже на его боевом счету имеется достаточное количество летных часов, отчаянно ищет разного рода амулеты как на небесах, так и на земле, чтобы обеспечить себе безопасную посадку; даже студенты, усиленно прозубрившие всю ночь перед конечно же не фатальным экзаменом, ищут во всем благосклонных знаков судьбы. Мне помнится, что студенты моего поколения всегда отчаянно и умоляюще просили напутствовать на экзамен словами: ”Да сломай ты себе шею!” Почему-то им всем страшно хотелось верить, что случится все наоборот, а если вы забывали произнести магическую формулу везения или просто желали им удачи, то уж наверняка в вашу голову летели все книжки и тетради, находившиеся под рукой. Борцы сопротивления, за небольшим исключением, были свободны от этих предрассудков. Они всегда знали на что идут — была ли это просто тренировка, инструктаж или боевая операция. Они знали, что в случае провала операции их ждет плен, или ранение, или смерть. Но они шли с широко открытыми глазами. Они не боялись говорить о будущем перед решительной битвой, не искали предзнаменований судьбы и всегда пребывали в хорошем расположении духа. Здесь не было ничего драматического. Просто-напросто: аби гезунт!

Отряд ’’капитана” Гидеона прибыл в Акир: тяжело груженный грузовик, полный солдат, держащих оружие наготове на случай непредвиденного появления террористов; впереди следовал джип, в котором чинно восседали офицеры и их адьютанты. Все было очень естественно, ибо англичанам они казались своими, да и арабы сонно и равнодушно наблюдали за хвостом пыли, оставленным проезжающими машинами. Все действительно было естественно: арабы все также сидели у порога кофеен и дымили своими наргилами. Квартал Атиква , как всегда, жил своей обычной полусонной жизнью. Солдаты солдатами, а жизнь жизнью — квартал Атиква знает, как хранить секреты. Аби гезунт.

Как только первые машины подкатили к лагерю, англичане начали тщательно проверять документы. Все обошлось самым наилучшим образом. Оставляя за собой хвост пыли, машины въехали в лагерь. Вот и арсенал. Машины притормозили там, где их нельзя было увидеть снаружи. Прекрасно. На складе было множество британских солдат и наемных рабочих, в основном арабов, впрочем, было несколько евреев. Ребята быстро разошлись по всему помещению и заняли ключевые позиции, стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не выдать предательский блеск глаз. Оружие! Да еще в таких количествах! Напряженная тишина. Когда же Гидди начнет? А Гидди выжидал. Истые британские солдаты с почтением отдавали честь высокому стройному капитану. Он небрежно, но с достоинством отдавал ответное приветствие...

Гидди щелкнул предохранителем револьвера и проговорил тихо:

– Руки вверх, пожалуйста.

Британские солдаты решили, что капитан был навеселе.

– В чем дело?

– Руки вверх!

– Сэр...

– Руки вверх, да побыстрей. Какой я вам к черту капитан. Я террорист Иргуна.

Руки быстро поднялись. Британские солдаты уже давно усвоили, пользуясь печальным опытом своих товарищей, что требования Иргуна надо выполнять незамедлительно. Через несколько минут солдатам пришлось помогать грузить оружие на грузовики. Погрузка шла в быстром темпе. Нельзя было терять ни минуты. Наши ребята работали с удвоенной энергией. Да и англичане работали достаточно хорошо. Вскоре грузовик был нагружен до отказа. Пулеметы, автоматы и прочее снаряжение.

– Ребята, мне кажется, что хватит.

– Нет, не хватит. Тащи еще.

Быть может, они набрали слишком много. Был сезон дождей.

Дорога назад была размыта. Мы всегда старались пользоваться окружными дорогами. Это помогало вносить элемент внезапности в нападение, помогало и при отступлении. Но та дорога была слишком уж непролазна. Совсем близко от лагеря грузовик увяз в дорожной грязи и мотор заглох. Можно было себе представить состояние ребят. Тем временем в лагере объявили тревогу. Бронетранспортеры были посланы во всех направлениях. В небо взмыли разведывательные самолеты. Силы противника были неисчислимо больше, и хотя он тоже понес бы тяжелые потери, казалось все же безнадежным вступать с ним в единоборство. А грузовик все не мог сдвинуться с места. Сокровища не представлялось возможным уберечь. Выбора не было. Скорее в джип! Каждый взял с собой столько вооружения из покинутого грузовика, сколько смог унести. Джип со стоном продвигался вперед, кряхтя под тяжелой ношей, но у джипов чудовищная проходимость.

Ребята возвратились, принеся с собой небольшое количество оружия. Что было важнее всего: не было потерь. Но как описать разочарование?! Горькая ирония... До самого последнего дня в подполье никогда не прекращали сожалеть об утерянном грузовике с оружием.

У нас было особое пристрастие к такого рода операциям, которые мы называли ’’конфискациями”. Они повышали наш тонус. Эти операции не всегда кончались так благополучно и так неудачно, как та конфискация в Акире. Бывали случаи, когда нам удавалось достать сравнительно большие количества современного оружия. Бывало и так, что по ходу действия приходилось изобретать тактику и стратегию нападения. Правительственные войска хотя и превосходили нас численностью, почти никогда не оказывались победителями. Была еще операция при Сарафанде, в которой Ашбель и Шимшон были ранены и пленены: эта операция открыла уникальную главу в истории восстания. Была операция в Рамат-Гане, в которой Дов Грюнер был ранен. Бывали случаи, когда традиционный еврейский ум и возрожденный еврейский героизм совершали подвиги, граничащие с чудесами.

Заводилой всех этих операций после поимки Эйтана стал Гид-ди. Гидди представлял собой необычный конгломерат качеств. У него был меткий сообразительный ум и умелые руки. Гидди был и стратегом и непосредственным исполнителем своих замыслов. На его счету было великое множество технических и тактических нововведений. Именно Гидди изобрел тяжелую мортиру, приводимую в действие электрическим приводом, которую англичане назвали ”ФАУ-3”. На базе этой мортиры была изобретена позднее знаменитая ’’Давидка”, находившаяся затем на вооружении израильской армии. В числе изобретений Гидди — также контактная мина для диверсий на железных дорогах, против которой англичане оказались не в состоянии найти контрмер. Мину нельзя было демонтировать. Если кто-нибудь и пытался игнорировать наши предупреждения, то он платил за это жизнью. Над контактной миной мог пролететь на низкой высоте самолет. Колебания воздуха, вызванные гулом мотора, не вызывали взрыва, но когда над ней проходил поезд, то все тотчас же взлетало на воздух. Эта мина была сконструирована по принципу веса и противовеса. Небольшой вес никоим образом не послужит причиной взрыва; солидный вес вызовет контакт. К мине прилагался часовой механизм, который мог действовать один, два, три дня, даже целую неделю. Посредством этих мин мы парализовали одновременно почти все железнодорожное движение. А неутомимый Гидди все продолжал изобретать: специальные дорожные мины, бутылки с зажигательной смесью, всевозможные адские устройства в бидонах из-под молока, в бочках и т.д. Гидди же и спланировал нападение на Акко. Это Гидди вместе с Шимшоном — командующим операцией в Акко — нанесли сокрушительные удары по правительственным войскам в период британского мандата.

Таким был наш Гидди. Чрезвычайно собранный, упрямый, выдержанный и всеми любимый. Человек действия, очень скромный, он ненавидел паблисити. Увидев его в первый раз и поразившись его юношескому задору и скромности буквально нельзя было себе представить, что именно его рукой писаны целые страницы истории военных побед нашего народа...

В дополнение к Гидеону, Амицуру и Аврааму Высшее командование пополнилось со временем Иоэлем, Реувеном, Ицхаком и Шмуэлем. Иоэль выполнял обязанности главы нашей разведывательной службы. Он прекрасно подходил к занимаемой им должности; был человеком действия и одним из самых хладнокровных и сдержанных людей, которых я когда либо встречал в жизни. По манере держаться и одеваться он напоминал типичного англичанина. Разветвленная сеть его собственной разведывательной службы предупреждала нас время от времени, что его жена — сама преданная сторонница нашего дела — часто появлялась на людях в сопровождении некоего англичанина! Когда мы собирались выйти из подполья на открытое поле брани, Иоэль, по его же просьбе, был послан за границу для обеспечения поставок так необходимого нам оружия.

Реувен подходил ко всему с практической точки зрения. Много лет он был бессменным командиром нашего большого Тель-Авивского округа. Благодаря стараниям Реувена были налажены медицинское обслуживание, подпольная радиосеть и система хранения оружия. Он был также ответственен за наше собственное производство оружия, когда мы начали готовиться к столкновению с арабами.

Ицхак, один из старейших офицеров Иргуна, ведал нашими финансовыми и организационными проблемами. Его богатейший опыт сослужил нам хорошую службу.

Шмуэль прибыл к нам из далекой Южной Африки. Не прошло и нескольких месяцев, как он полностью вошел в нашу братию как свой. Его все любили и уважали. Он был одним из мудрейших наших людей. Шмуэль представлял Иргун на пресс-конференциях с участием иностранных журналистов, а также был ответственен за Иерусалим, вплоть до роспуска военных соединений Иргун Цваи Леуми.

4

Личная история членов Верховного командования подобна истории всех офицеров Иргуна. Многие пропали без вести, были сосланы, пленены и убиты. Те, кто занимал их места были молоды и неопытны. Могли ли они с честью справляться с возложенными на них обязанностями? Они справлялись. Сила воли и уверенность в победе с успехом заменяли опыт. Привязанность и вера друг в друга приносили свои плоды: подчиненные наших офицеров верили своим командирам. Иргун никогда не съеживался под тяжелыми ударами. Три наших региональных командира были схвачены один за другим в Хайфе. Четыре командира были выданы британским войскам один за другим в Иерусалиме. Очень молодые офицеры — Арие, Амнон, Раанан, Алон, Тамир и Элицур — заняли их место и показали себя достойными оказанного им доверия.

Мы придерживались рангов, введенных Давидов Разиелем. У нас были капралы, сержанты, младшие сержанты, лейтенанты и один капитан — Яков Меридор. Все эти ранги не имели ровно никакого отношения, за некоторым исключением, к действительной ответственности или служебному долгу офицера. Человек, который в одно время командовал тысячами людей — как например, в Тель-Авивском округе — был всего навсего ’’лейтенант”. В действительной армии под началом лейтенанта находятся несколько десятков человек. Наши ’’сержанты” иногда командовали несколькими сотнями; в обычной армии эта ответственность возлагается на капитана или майора. В Иргуне никогда не было каких-либо конфликтов из-за чинопочитания. Чины символизировали степень ответственности. Не было разницы между офицерами и его подчиненными, за исключением работы, которую они выполняли. Чин не давал привилегий. Член Иргуна, который посвящал весь день работе в подполье, получал средства на содержание семьи от организации, причем сумма эта зависела не от его чина, а от состава его семьи. Офицер или член Верховного командования получал 25 англ. фунтов тогда 100 долларов в месяц. У нас были шоферы — отцы семейств, которые получали более высокую ’’зарплату”, чем члены Высшего командования. Наш бюджет состоял из сумм, которые давали нам некоторые евреи и из денег, которые мы время от времени конфисковывали у мандатных властей. Деньги эти немедленно распространялись на нужды нашей борьбы. Если бы мы не вели себя так, то мы не были бы тем, чем были и не могли бы делать того, что делали. Если слово ’’справедливость” имеет какой-нибудь смысл, то оно было законом в Иргуне. И если термин ’’демократическая армия” имеет какое-то значение, то ’’борющаяся семья” Эрец Исраэль, была одной из самых демократических армий в мире.