Чтение онлайн

Равнодушие — вот в чем опасность. Человечество может претендовать на то, что оно было прогрессивным, когда оно поднялось на защиту Дрейфуса во Франции, Сакко и Ванцетти в Америке, Димитрова в Берлине. Человечество вернулось во мрак варварства, когда оно осталось равнодушным к судьбам миллионов Дрейфусов. И если всему человечеству угрожает враг, именуемый равнодушием, насколько страшна эта угроза для еврейского народа? И потому самое серьезное предупреждение евреям, как и неевреям, звучит в бессмертных словах Киплинга: ’’Чтобы мы не забыли!”

Но в то время не хотелось ни помнить, ни слышать. И крепче всех затыкали уши земляки мистера Пэйджета, правители ’’национального очага еврейского народа” — британские власти на Родине евреев.

Неверно говорить, что те, кто в это время определял британскую политику на Среднем Востоке не хотели спасти евреев. Правильнее было бы сказать, что они очень хотели, чтобы евреи не спаслись. Средний англичанин был, вероятно, так же равнодушен к еврейским жизням, как любой другой нееврей в мире. Но те, кто управлял Палестиной и Средним Востоком, ни в коей мере не были равнодушны. Они были чрезвычайно заинтересованы в максимальном уменьшении числа евреев, которые могли бы захотеть ступить на Эрец Исраэль. Я пишу об этом не для того, чтобы выразить свое отношение к британскому правительству, — я просто констатирую факт. И я не сомневаюсь в том, что любой английский государственный деятель, который по-настоящему знает политику английского правительства того времени, признает, что цель британской политики в Эрец Исраэль в военные годы заключалась в том, чтобы свести к минимуму число евреев, желающих приехать туда. Рандольф Черчилль как-то рассказывал, что его отец избегал встреч с доктором Вейцманом во время войны. ’’Когда я вижу его, — будто бы сказал Уинстон, — я не могу спать по ночам”. Он легко мог встречаться с доктором Вейцманом и спокойно спать по ночам, надо было только открыть двери Израиля для тех, кого вели в крематории Освенцима и за кого приходил просить Вейцман.

Но он избегал Вейцмана. Евреев истребляли миллионами — мужчин, женщин и детей. И по жуткой иронии судьбы немцы помогали осуществлению британского плана для Эрец Исраэль.

В сущности, прямой интерес Великобритании к Эрец Исраэль стал явным еще в XIX веке. Это помогает объяснить тот факт, что среди первых сионистов, предшественников Герцля, было так много англичан. Это помогает также понять, почему в то время британское правительство заботилось о защите евреев, которых преследовал султан.

Своеобразная гениальность британской государственной деятельности заключается, или заключалась, в том, чтобы придавать английским интересам внешний вид всеобщих идеалов. Дизраэли как-то сказал о Гладстоне: ”У меня нет возражений против того, что мой достойный друг прячет пятого туза, но я возражаю против его убежденности, что это делает для него сам Господь Бог”. Своеобразная гениальность британских государственных деятелей заключается в том, что они представляют этого пятого туза не только честным и справедливым, но и священным. В XIX веке судьба благоприятствовала Британии. ’’Тройственный союз” Меттерниха, безусловно, не был священным; царский режим был, несомненно, реакционным; правление султана было, бесспорно, бесчестным. Британия была на стороне прогресса. Перчатка была, так сказать, по руке. Рука ласкала и завоевывала. Британия становилась все сильнее — рука об руку с гуманностью и прогрессом.

Восстание греков против турецких угнетателей было одним из проявлений неодолимого духа свободы. Красиво было помогать маленькому народу, но это было и выгодно. Ослабление Оттоманской империи — не крушение ее, пока русские были сильны, а просто ее ослабление — могло принести лишь пользу Прогрессу и Великобритании. Виновата ли была Великобритания, что помощь Прогрессу одновременно была и помощью Великобритании? Предоставлять убежище гонимым политическим беженцам — священный и гуманный долг. Русским революционерам предоставляли убежище в Англии. Это было благородно. Но в этом был и трезвый политический расчет. Это помогало ослабить изнутри великую державу, метившую как на Константинополь, так и на Индию. Такая политика была явно на пользу прогрессу и Великобритании. И нельзя же было осуждать Великобританию, если то и другое сочеталось. Что могло быть гуманнее, чем защита преследуемых евреев — народа Библии — от жестокости турецких ”каймакамов”?

А если, как оказалось, это давало доходы Британской империи, то что из этого? Все державы стремились вмешаться в дела Турции, разлагающегося ’’больного в Европе”. Франция вступалась за католиков, Россия — за интересы православной церкви, немцы стояли за интересы протестантов, на всякий случай поддерживая дружбу с султаном, и были заняты проектами железной дороги Багдад-Берлин. Что оставалось Англии? Евреи! И в сущности кому принадлежит Палестина? Евреям, конечно. Так сказано в Библии. Но — ’’Мистер Гринберг, Великобритания должна получить Палестину...”.

Целью этой тирады не является уничтожающая критика британской политики. Я не отрицаю того, что последняя часто служила на пользу человечеству. Но иногда случалось и обратное. Более того, будет только справедливо задать вопрос: ’’Разве только британское правительство взывает к прогрессу, свободе и справедливости в целях своей политики?”

В Эрец Исраэль шла та же игра. Но здесь эта игра завершилась трагедией. Англичанам нужна была Эрец Исраэль, потому что она расположена на восточной оконечности Средиземного моря, потому что она лежит на пересечении дорог трех континентов, потому что она господствует над одним из берегов Суэцкого канала, потому что она ведет к пути в Индию, потому что... есть много важных причин. К захвату Палестины стремились все владыки мира со времен Навуходоносора. А если великой державе нужна территория, она ее просто захватывает, аннексирует? Нет, если это умная держава!

Поэтому британская политика была готова поддержать великий идеал: это дало бы Англии возможность незаметно получить контроль над Палестиной. Идеал был под рукой: евреи, которым Библия обещала Палестину, подвергались преследованиям и нуждались в своем очаге. Идеал выглядел весьма привлекательно. Великобритания пообещает евреям очаг в Палестине. Великобритания получит Палестину, а евреи — очаг в ней. Такая политика была бы на руку англичанам в Америке, где евреи имеют влияние.

Но что если слишком много евреев захотят переселиться в свой национальный очаг? Сначала о такой возможности не думали всерьез. Ведь в мире царило убеждение, что евреи предпочитают коммерцию физическому труду. Они не захотят оставить свои магазины и конторы ради трудностей жизни в пустынных землях Палестины с ее голыми холмами и каменистой почвой. За исключением кучки идеалистов и некоторых бедняков, масса евреев останется на местах. А на случай слишком большого числа евреев всегда есть арабы. Может быть, евреи хорошие коммерсанты, — но солдаты? Одной мысли об этом было достаточно, чтобы рассмешить английских чиновников. Евреи не держали в руках оружия уже тысячи лет. Тех, кто еще не находится в Палестине, легко будет отпугнуть. А те, кто уже там, будут искать защиты у англичан. Так был разработан план: когда возникнет надобность — арабы будут ’’восставать” против ’’иноземной оккупации”, а евреи всегда будут, как меньшинство, жить под угрозой. И те и другие будут всегда нуждаться в защите друг от друга — в защите британских штыков.

2

Таким был, в общих чертах, дух Декларации Бальфура. Так был выпестован британский мандат. Так развивалась британская политика в Эрец Исраэль, которая достигла высшей своей точки во время Второй мировой войны. План был ясный и последовательный как по цели, так и по содержанию. Для достижения своих целей англичанам нужно было, чтобы определенное число евреев приехало в Эрец Исраэль — но не слишком много. Что делать в таком случае? Натравливать враждующие стороны друг на друга. Что касается реакции евреев — евреи хорошие коммерсанты, но не политики, и это англичане предвидели. Во всяком случае, евреи были недостаточно умны, чтобы понимать, как важно правильно выбирать руководителей.

Но и этот план, который я называю британским генеральным планом, оказался недостаточно совершенным для положения в Европе в период между двумя мировыми войнами, на материке, утопающем в крови и ненависти. В Польше жили миллионы евреев, окруженные страшным антисемитизмом. В балтийских и балканских странах жили сотни тысяч евреев, и антисемитизм там быстро разрастался. Десятки тысяч молодых евреев, которые, несмотря на свои способности, ученые степени и дипломы, не находили себе места в своих странах, естественно, обращали взоры к Эрец Исраэль. Массы евреев делали все, что было в их силах, чтобы попасть туда.

Что было делать? Поток репатриации евреев был потенциальной угрозой британскому владычеству. На Каирской конференции в 1921 г., где присутствовали Черчилль и Т.Е. Лоуренс, было ясно определено основное направление политики Великобритании на Среднем Востоке. Черчилль сказал, что неважно, кем называют себя арабские шейхи и короли, ’’пока они делают то, что нам нужно и тогда, когда нам нужно”. Но можно ли было сказать то же о евреях? Здесь, по-видимому, таилась реальная угроза.

Арабские вылазки и беспорядки легко было спровоцировать, но их плоды надо было пожинать осторожно. Пришлось привлечь два весьма почтенных орудия. Первым из них была Комиссия по расследованию. Целый ряд таких комиссий сменял друг друга. Эти комиссии обладали дополнительным психологическим преимуществом, поскольку они представлялись беспристрастными судьями. Они настойчиво подчеркивали, что в Палестине сталкиваются два ’’права”, а отсюда, что существует необходимость в постоянном присутствии мандатных властей в качестве третьей, решающей стороны. Другим орудием были Белые Книги. Их был выпущен целый ряд. И все они убедительно доказывали необходимость недопущения евреев в Палестину и ограничения возможностей тех, кто уже там находился.