Чтение онлайн

— О Боже, — сказала Молинда.

— Я правильно понимаю, что гонконгские отели по-прежнему не годятся для проживания дам?

Молинда кивнула.

— Ни при каких обстоятельствах нельзя предлагать даме поселиться в одном из этих заведений.

— В таком случае, — сказал Джонатан, — придется Бойнтонам использовать в качестве отеля каюты «Лайцзе-лу» или того клипера, на котором они приплывут.

Молинда нахмурилась.

— Это не очень удачное решение, — сказала она. — Нам ведь нужно будет разгружать товары и заново наполнять трюмы. По кораблю целыми днями будут сновать люди. Это будет не жилье, а настоящий улей.

— Понимаю, — сказал Джонатан. Как всегда, решения в практической плоскости давались ему легко. — Тогда мы попросим Руфь и Элизабет перебраться с детьми в Кантон. Там за ними присмотрит Кай, которому мы отрядим в помощь еще несколько человек.

— А что нас ждет в Кантоне? — спросила Элизабет.

— Это мой самый первый дом в Китае и мой самый родной дом. Мы сохранили усадьбу старика Сун-Чжао в неприкосновенности. Все выглядит так, как в те дни, когда он и Лайдзе-лу были еще живы, а мисси Сара вела у них хозяйство. Там остались их могилы. Сейчас там у нас тоже контора.

— Да, мы держим там несколько человек, — сказала Молинда, — но в доме еще полно места, гораздо больше, чем здесь, в Гонконге. В этом городе есть одна неприятная особенность — он страшно перенаселен.

— Мы с Чарльзом в конце концов приедем к вам в Кантон, — пообещал Джонатан Элизабет. — И было бы прекрасно, если бы там появилась Молинда. Тогда нам ничто не помешает продолжать нашу работу.

В тот вечер, за столом у Молинды, Элизабет пришлось впервые попробовать китайской пищи. Обед состоял из вареного и прокопченного куриного мяса, которое было подано с зеленым луком, корнями имбиря, анисом, корицей и соевым соусом, а также приправой из жженого сахара, риса и листьев черного чая; целиком зажаренной свиной туши, к которой полагались сладковатый омаровый и кисловатый устричный соусы; нескольких более мелких блюд: утенок, запеченный в перце, филе из вареной и прожаренной рыбы, рыба, томленая в рисовом вине и арахисовом масле и кое-что другое.

Все сидящие за столом вооружились палочками, и Элизабет, в свою очередь, наотрез отказалась воспользоваться ножом и вилкой. К удивлению Джонатана и Молинды и к восторгу детей, она довольно легко управлялась с ними. Она не стала разочаровывать их и не сказала, что время от времени упражнялась в этом занятии в Англии под руководством брата. Это обстоятельство уже никого не касалось. Главное же было то, что на Джонатана ее ловкость в столь важном деле произвела надлежащее впечатление.

На следующее утро она присоединилась к Джонатану и Молинде, которые совершали обход пакгаузов «Рейкхелл и Бойнтон». Она была восхищена представшими перед ее взорами чудесными шелковыми тканями, изумительным фарфором и множеством сортов чая, ожидавшими отправления в Соединенные Штаты и Великобританию. С детства ее окружали постоянные разговоры о товарах и торговле, но до сего момента она не представляла себе, какого размаха достигли семейные операции.

В тот же день клипер, прибывший из Джакарты, пришвартовался к причалам «Рейкхелл и Бойнтон», неожиданно для его пассажиров показав отличное время перехода между двумя портами. Рейкхеллы и Бойнтоны вновь были вместе. Дэвид был восторженно встречен Джулианом и Джейд.

Было решено, что на борту клипера вновь прибывшие ночевать не будут. Вместо этого Руфи, Элизабет, детям и Каю, которому Лу Фань выделил нескольких помощников, предстояло с началом полуночного отлива отправиться в Кантон. После торжественного обеда в доме Молинды дамы поднялись на сиамскую джонку, которая была флагманом прибрежной торговли компании.

Час был уже поздний, и дети, не успев вступить на палубу, сразу были отправлены спать. Руфь и Элизабет остались наверху побеседовать, а заодно полюбоваться звездами, щедро усеявшими небосвод.

— Я ужасно за тебя рада, — говорила Элизабет, облокотившись на поручни. — Вы с Чарльзом прямо сияете от счастья, когда вместе.

— Неужели все так и выглядит? — спросила Руфь, смущенно улыбаясь.

— Именно так и выглядит, — подтвердила Элизабет, смеясь и обнимая ее.

— Руфь бросила на нее осторожный взгляд.

— Как продвигаются дела с Джонатаном? — спросила она.

— Благодарю, я делаю большие успехи, — сказала Элизабет. — Я не могу тебе сказать, что он уже потерял от меня голову, но он явно интересуется мной как женщиной. Надеюсь, что в скором времени мне придется разыграть несказанное удивление, когда он сделает мне предложение.

Руфь рассмеялась.

— Но я не хочу быть такой хвастунишкой, — поспешно добавила Элизабет. — Пока он действительно не сделает мне предложения, я буду твердить себе, что не верю своим глазам.

Некоторое время она молчала.

— Как ты считаешь, благоразумно ли с моей стороны оставлять его вдвоем с Молиндой? Она невероятно красивая женщина.

— Да, это так, — согласилась Руфь. — Но у них с Джонатаном сложились вполне определенные отношения. То же самое — и с Чарльзом. Я твердо взяла за правило никогда не придавать значения тем отношениям, что возникают у людей по работе. Очень советую тебе прислушаться к этому совету.

Элизабет кивнула, подтверждая, что совет принят. Самым мудрым решением будет вообще ни во что не вмешиваться. Пусть события развиваются естественным ходом. Но ей было невдомек, что над естественным ходом событий нависла серьезная гроза.

О появлении в Гонконге Джонатана Рейкхелла и Чарльза Бойнтона весь город узнал в течение двадцати четырех часов. Разумеется, известия дошли и до Эрики фон Клауснер. Элизабет, которая к тому времени совсем выбросила Эрику из головы, пришла бы в отчаяние, узнав, что ее закадычная подруга давно ждала этого дня, и, дождавшись, уже не теряла ни минуты. Эрика немедленно отправила Джонатану записку с приглашением пообедать этим вечером у нее дома. Записка была доставлена в контору «Рейкхелл и Бойнтон» в тот момент, когда он, Чарльз и Молинда проводили скрупулезный анализ финансового положения в дальневосточных операциях компании. Он вскрыл конверт, мельком взглянул на подпись и прочитал записку с нескрываемым удовольствием. Мысль о том, что вечером ему предстоит оказаться в обществе этой рыжеволосой феи, наполнила его душу захватывающими предчувствиями.

— Если не возражаете, на вечер я вас покину, — сказал он и показал коллегам записку.

Чарльз прочитал записку и снисходительно ухмыльнулся. Молинда же видела ситуацию совсем в другом свете.

— У нас есть основания полагать, — сказала она, — что у баронессы фон Клауснер не вполне чистые намерения.

И она рассказала им о том, что Браун поддерживает связи с отталкивающими персонажами.

— Мы еще не выяснили, каковы собственные планы баронессы, но очень может оказаться, что она охотница за чужими богатствами.

— Ну, тогда она совсем не там охотится, — беззаботно проговорил Джонатан. — Как нам всем троим известно, у меня лишние деньги сейчас не водятся.

Молинда не любила так легко уступать.

— Нам известно состояние наших дел, но оно неизвестно Эрике фон Клауснер. На твоем месте я бы обходила ее стороной, Джонни.

Он явно не желал всерьез отнестись к ее опасениям.

— Уж не хочешь ли ты сказать мне, что веришь в старую китайскую притчу о пожирающих огонь самках драконов?