Чтение онлайн

— Двенадцать, мне кажется, ближе к истине, — вмешался Джонатан, и отец подтвердил его правоту кивком.

Сэр Алан подался вперед:

— Вы можете мне расписать в деталях, как это будет выглядеть?

— Конечно, дядя Алан, — ответил Джонатан и принялся жонглировать цифрами. Как всегда, память на факты у него была поистине феноменальной. До последнего пенни он знал, сколько тот или иной клипер мог принести компании прибыли — в зависимости от груза, который он вез.

Они не прервали работы ни на минуту, пока не пришла пора отправляться в дом Рейкхеллов на ужин. План их был в основном улажен. Они заменяют клиперы, занятые на европейской торговле, обычными, старыми кораблями, принадлежавшими компании. Это уже было проделано с рейсами, обслуживающими североамериканскую прибрежную торговлю, а также с карибскими и южноамериканскими маршрутами. Они подробно обсудили качество новых судов, спущенных на воду с нью-лондонской судоверфи, и Джонатан, отвечавший за новые проекты, был предельно точен.

— Сейчас это единственная судоверфь, — сказал он, — где мы строим новые корабли. Я говорю это специально для того, чтобы напомнить, что верфь Бойнтонов в Саутуорке ныне используется исключительно для починки и технического осмотра. Это значит, что мы спускаем на воду четыре клипера в год. И это наша предельная мощность: корабельщики трудятся по семь дней и семь ночей в неделю, чтобы поддержать этот головокружительный темп.

— Есть ли какая-либо возможность отстроить новые стапеля, — поинтересовался сэр Алан, — и тем самым увеличить годовой спуск клиперов на одно-два судна?

— Боюсь, что такой возможности нет, дядя Алан, — ответил Джонатан. — Я тщательно исследовал положение дел. Для того чтобы справиться с такой работой, потребуются опытные люди, а у нас и так бригады ветеранов недоукомплектованы. Нет-нет, я не могу пожертвовать ни одним из своих плотников-ветеранов для новых кораблей.

Для Чарльза, как всегда, слова кузена ставили точку в разговоре.

— Придется согласиться с тем, что все обстоит так, как говорит Джонни. Это означает, что из четырех новых кораблей, которые спускаются на воду с местной верфи, нам нужно будет два отсылать в чужое распоряжение, и только два останутся в нашем флоте.

— Сказать по правде, — сэр Алан теребил пальцами кармашек для часов на жилете, — меня не слишком беспокоит то, что мы не можем увеличивать свой флот больше чем на два корабля ежегодно. Наши сегодняшние финансовые проблемы вызваны прежде всего ускорением нашего развития. Если бы тогда мы удовлетворились достигнутым уровнем торговли, мы бы сейчас делали огромные деньги. Но стоимость новых кораблей, плюс команды, плюс стоимость новых стапелей и береговых построек в разных портах влетела нам в копеечку, а финансовые запросы наши теперь стали так велики, Джерри, что не идут ни в какое сравнение с тем, о чем мы мечтали в юности, когда принимали дело у своих отцов.

Джеримайя вздохнул:

— Цена успеха получается сомнительной. Нам завидуют все вокруг, а мы сами охотимся за каждым долларом, чтобы не потерпеть крах. Хотел бы я знать, когда кризис закончится и идет ли он к концу. И если мы будем расширяться вечно, нам будет не хватать денег все время.

Джонатан и Чарльз переглянулись с улыбкой, и молодой англичанин выступил от лица обоих.

— Мы с Джонни независимо друг от друга работали над этой проблемой, — сказал он, — и я рад, что оба пришли практически к одинаковым выводам. Мы оба считаем, что эта проблема разрешима. Со временем сложности кончатся. Нам недурно удалась затея с перцем, а теперь, кажется, мы вправе ждать многого от китайской торговли, поскольку являемся единственной американской компанией, допущенной на тамошний рынок. К тому же, нам обещана крупная поддержка китайских властей. Ситуация понемногу улучшается.

— Верно, — сказал Джонатан. — И, кроме того, мы не должны допускать, чтобы страх перед банкротством вязал нас по рукам и ногам. Именно теперь нам пришла пора расширяться, продолжать прежде начатое дело. Компанию, которая стоит на месте, в конце концов затягивает скучная и монотонная работа, и она теряет то, что было достигнуто до остановки.

Напряжение разрядил внезапный хохот Хомера.

— Я должен кое в чем сознаться. Как вы все, без сомнения, знаете, всю свою жизнь я был консерватором. Я не любил рисковать, когда мне это не казалось необходимым. Во всем и всегда я был осторожен. Потом мне пришла пора познакомиться с Джонни и Чарльзом. Они научили меня по-другому относиться к делам и к самой жизни. Судостроительная промышленность находится в руках отважных людей. Им же принадлежит и весь мир. Поэтому я с тех пор очень изменился. Было время, когда я страшно переживал, что мы, выбравшись из одного кризиса, попадаем в другой. Но я больше ни на секунду не отягощаю себя мыслями о том, что когда-то должен прийти наш Судный день. Пусть сначала придет, говорю я, а там мы посмотрим, что делать.

— Слышите?! — торжествующе воскликнул Чарльз. Джонатан одобрительно кивнул.

Джеримайя и сэр Алан обменялись долгим взглядом, и каждый прекрасно понимал, что у другого на уме. В их время дела делались иначе, но эти молодые люди были наследниками компании «Рейкхелл и Бойнтон». Им следовало позволить действовать так, как они считают правильным. Удел старших — протянуть им руку и безоговорочно поверить в них.

Перестановки в расписании — проблема, которую за один день не решить. Поэтому, прервавшись, через несколько минут они уже были в доме Рейкхеллов. Лай Хармони и ликующие вопли детей свидетельствовали о главном — визит английских родственников имел шумный успех.

Перед обедом все сошлись в кабинет Джеримайи выпить по рюмочке аперитива. Элизабет, облаченная в новое черное[14] платье с белым воротником и белыми манжетами, изо всех сил стремилась обратить на себя внимание Джонатана. К ее огорчению, он отвечал ей и вежливо, и ласково, но по-прежнему видел в ней лишь ребенка и к тому же родственницу.

Мисси Сара, не говоря уже о Джессике, испытывала жгучую жалость к Элизабет. Было мучительно сознавать, что безнадежно влюбленная в Джонатана, она обречена на жестокое разочарование. Не в его власти было ответить ей взаимностью, по крайней мере, так казалось.

Руфь Бойнтон втайне ото всех радовалась своему избавлению от слепой влюбленности в Джонатана. Она любила его с юных лет, когда была гораздо моложе, чем нынешняя Элизабет, — и дважды ее соперницы опережали ее. Но сейчас, когда отношения с Чарльзом переживали настоящий расцвет, ни в сердце, ни в уме ее не оставалось места для другого мужчины.

Однако кто не мог не привлечь внимания Руфи, так это Эрика фон Клауснер, старавшаяся изо всех сил понравиться Джонатану. На баронессе было платье из воздушного бледно-зеленого шелка, которое изумительно сочеталось с ее рыжими волосами; она даже осмелилась нанести немного зеленой краски на веки. Но что по-настоящему выделяло ее на фоне дам из семейств Рейкхеллов и Бойнтонов, так это необыкновенный вырез ее платья. Эрика решилась оставить все меры предосторожности. Теперь даже Джеримайя и сэр Алан раз за разом обнаруживали, что их взгляды непроизвольно притягиваются этим поразительным углублением. И Джонатан, к ужасу Элизабет, все чаще и чаще оказывал ей знаки внимания. Однако немка была слишком искушенным игроком, чтобы своим вызывающе откровенным поведением приобрести себе врагов. Флирт ее с Джонатаном был очень тонким, умеренным, изысканным, — но давление не ослабевало ни на минуту.

За обеденным столом Эрика заняла место прямо напротив него, и мисси Сара приметила, что он уделял ей куда больше внимания, чем Элизабет, которой она отвела место справа от него.

И хотя эти тонкости для мужчин остались совершенно незамеченными, все до единой дамы прекрасно их различили, и чуть позже Джудит Эллисон призналась Руфи:

— Мне больно смотреть на Элизабет. Она совсем сошла с ума из-за этой детской любви.

— Может быть, не такая уж она детская. Ведь Элизабет за это время подросла.

— Назови это как хочешь, главное, что ты меня поняла. Но, как бы то ни было, приезд баронессы пришелся кстати. Она его заинтересовала. А это говорит о том, что, понимает он это сам или нет, — но он преодолевает потрясение, которое ему пришлось пережить в связи со смертью Лайцзе-лу.

— Ты думаешь, он еще когда-нибудь женится? — спросила Руфь.

Джудит пожала плечами.

— Остается только гадать, — сказала она. — Ведь Джонни никогда ни словечком не обмолвится о своих чувствах. Он может признаться в них исключительно мисси Саре. Я понятия не имею о том, что он ей рассказывает, потому что та скорее позволит, чтобы ее заживо сварили, чем обманет его доверие.