Чтение онлайн

СМОТРИ И УЗРИШЬ. ПРЕД МУЖЕМ, ПОЗАДИ ЖЕНЫ, ВСЁ ДВОИМ. НА ЗОВ ОТЗЫВ, КОГДА ЗНАЕШЬ ДРУГА. ЗЛАТО СПИТ, СЕРЕБРО НЕТ. ЕСТЬ ВЛАДЫКА, ЗОВ…

Нет, не зов – имя. Тэтке Рыбачка слышала его с той стороны, где гладь.

Пред мужем? Да, верно – передо мной, то есть минувшее. То, что уже было; оно зримо во всю даль, насколько я его помню. А что позади, открытое жене? Грядущее?.. То, чего пока не случилось, невидимое?

– Дьявольское зеркальце… – вырвалось у рыцаря.

– Убедились? – сурово спросил доминиканец, вынимая вогнутый диск из его рук.

– Погодите. – Рыцарь задержал у себя вещь, не отдавая инквизитору. – Злато, серебро…

– Должно быть, оно полое внутри. Искусно отлито.

– Злато спит. – Он высвободил зеркало и взял в обе ладони.

– Вы… – Доминиканец чуть попятился. – Берегитесь, мессер!

– Что? – Рыцарь смотрел в чашу, прикованный зрелищем.

– Вы повторяете её слова. Бросьте зеркало в сундук!

– Сейчас. – Он вперился в искажённый мир, таящийся за гладью.

«Я женщина. Я женщина. Жен-щи-на! Проснись, откройся!!»

Поколебавшись в нерешительности, жёлтое подёрнулось и полностью сменилось белизной арапского меча.

Плёнка глади лопнула, как мыльный пузырь. Рыцарю открылось бурное море с пенными гребнями волн. Хмурое небо. Нависшие тучи, шевелящие тёмными потоками дождя, похожими на нитчатые бороды. Они всё ближе, слышен глухой гул; чёрные животы туч озарялись изнутри сполохами молний.

– Да, – небрежно сказал он, возвращая зеркало, – коварная вещица. Слабодушного смутит не на шутку. Запрячьте его поглубже, а ещё лучше – заройте и положите сверху камень. От греха.

– Я отправлю его своему комиссарию, в Льоут, – помедлив, ответил инквизитор. – Прямо сегодня, без отлагательств. Так будет спокойнее. А то вокруг кривого зеркальца слишком много несуразных толков и нелепых событий.

Лицо рыцаря выглядело донельзя странным, несмотря на кажущееся спокойствие. Черты его вроде бы не изменились, оно осталось мужественным и надменным, но побыв некоторое время обращённым к зеркалу, лицо сделалось… каким-то женским, утончённым и маняще красивым. Словно преобразилось, восприняв своё отражение.

Но миг, другой – и вновь пред инквизитором стоял воинственный паломник с осанкой опытного всадника, привычного к доспехам и мечу.

«Чур меня! Иисусе, наваждение…» – Инквизитор осенил себя крестом.

–Велите приготовить мне сидение на помосте, в ложе для нотаблей, – повелительно молвил рыцарь. – Позаботьтесь, чтобы моё кресло было рядом с Его Преосвященством.

«Не могу же я уйти в мир иной, не перемолвившись с епископом. Ах, дура, дура Тэтке! Что бы тебе смолчать, тайно собрать вещички и бежать ночью в безопасный Льоут вместе с зеркалом!.. Ведь твоё место не на эшафоте, а с нотаблями… даже выше их. А я не могу спасти тебя от костра, бедная, потерянная сестричка».

Я вообще не в силах изменить ничего, что мне предназначено дорогой сна. Только идти шаг за шагом, строго повторяя свой давнишний путь.

Я сплю глубоко, во тьме – и среди осеннего дня в Энсе, и среди раскалённого солнцем Египта, и на палубе венецианского корабля, и в потайных ходах пирамиды. Все сны сошлись во мне, как свет в центре зеркала.

Зеркало лежит рядом со мной холодным диском, обёрнутое сгнившей кожей и истлевшей тканью, иногда слабо посылая в сырую землю зов, которого никто не слышит.

Только я.

* * *

6 февраля 3062 года, четверг

Северное море

Течение – будто медленный тяжёлый ветер. В непроницаемой мгле серо-зелёной воды застыли жёлтые световые конусы. Они выхватывали из тьмы плывущие потоки ила, похожие на сонную, ленивую метель.

Иногда вдали загоралась звезда и проводила по кругу узким, ярким лучом – так прожектор на панцирном куполе указывал путь к замершему на дне акватанку.

Всякое может случиться. Обрыв фала, неполадки в скафандре… Или хуже того – вдруг попадёшь в колодец, не отмеченный на схеме.

– Тихо, как в могиле, – прошипел в ушах голос напарника. – Бригадир, зря возимся. Тут один мусор.

Сотерель, согнувшись, упорно шевелил клешнями. Перчатки из многослойного композита превратили пальцы в когти. Руки походили на суставчатые лапы краба. Силовые тяги, нити, жилы, трубки – из-за брони и начинки рукава скафандра были уродливо толстыми.

Упираясь в грунт подошвами паучьих ног, на краю котлована неподвижно стояли роботы. Вытянутые вперёд и вверх манипуляторы служили стрелами, на которых крепились фалы, рукава насосов и кабели. Лампы роботов казались горящими глазами. Их свет терялся в мутной взвеси, клубящейся от неуклюжих движений двух чудовищ, которые неутомимо возились внизу, в котловане.

– Всё прогнило, рассыпается. Даже кончиками не ухватишь. – В доказательство напарник поднял клешнёй согнутую, облезлую табличку некогда жёлтого цвета, а теперь грязно-коричневую. Она трескалась в когтях и опадала к ногам кусками, как листва с дерева. Буква за буквой исчезала выпуклая надпись: «ЧУМА! ЗОНА ЗАРАЖЕНИЯ».

– По карте, здесь была свалка. – Сотерель выпрямился.

– Так оно и есть. Сплошь битая посуда и ржавьё.

Сжав клешню, Сотерель показал напарнику экран сканера на латном предплечье.

– Ниже твёрдый слой. Кладка, а под ней каверна. Надо рыть глубже.

– Даже пластик протух, – ворчал напарник. Они вынули из котлована тонны плотно слежавшихся допотопных отбросов, но не нашли ничего ценного. Карта врёт, а сканер ненадёжен. Склеп где-то в другом месте.

– Дай перфоратор. Эй, на танке!.. Пусть откачают ил.

Сверху поползли гибкие трубы с насадками. Вода устремилась в раструбы, унося плавающий ил и донный грунт. Всё быстрее! В свете нашлемного прожектора под ступнями Сотереля обозначились выщербленные прямоугольные плитки.

Вот она, кладка! Он опустил жало перфоратора и надавил рычаг. Стук звучал знакомо – в глубине угадывалась пустота. Теперь надо вынимать камни по одному.

Сотерель улыбнулся. Нюх его не подвёл. Зря, что ли, столько лет учился искать и брать разные ценности?..

Вдруг кладка треснула.

Твердь под ногами покачнулась, ил хлынул в щели.

– Блок страховки!! – Бросив перфоратор, Сотерель мгновенным рывком выбрал слабину фала и высоко вцепился в него клешнями; он ухнул в разверзшуюся дыру почти до пояса.