Чтение онлайн

– Прежде ты о ней не вспоминал.

– Значит, пора; не всё ж тебе дедулей козырять. Она была простая женщина, из всего делала выводы на основе своей веры. Скажем, если бог дал тебе место на свете, чужим там делать нечего, а если они всё-таки лезут, у тебя есть голова, руки и дрын в руках.

– В нашем случае оружие неприемлемо, – рассудил Вальтер, тщательно смирившись. – Руки тоже, даже если чешутся. Остаётся голова… Вот, слушай! Надо чем-нибудь убедить Рудакова. Найти аргументы в пользу выселения вьетов. С цифрами, фактами… Измерить площадь жилья и сравнить с нормативами.

– Я тебе заранее скажу, какую резолюцию наложит Деев. В духе – русский ко всему привычен, в тумбочке поместится, а на войне как на войне, нечего роскошь разводить. Ещё вьетов в пример поставит – равняйтесь на них, они стопочкой спят.

– Между прочим, в западных лучах всё обстоит иначе!

– Удивляюсь, как ты смело к нам вселился. Знал ведь, что здесь с уютом негусто.

– Мой дедушка…

– Мать моя, опять он! У старика длинные руки – он тобой с Земли руководит.

– …учился в Москве. Два года слушал курс в историко-архивном институте. Он вас всегда превозносил. «Милый Вальтер, – говорил он, – если хочешь стойко переносить любые тяготы и лишения, довольствоваться малым, презирать излишества, но при том верить в истину и возвыситься духовно – поживи с русскими. Изнеженная Европа не даст тебе и сотой доли того стоицизма, каким обладают наши братья-славяне». Я последовал его совету, – скромно закруглил Вальтер патетическую цитату.

– Однако! – поразился Влад. – Пожалуй, пацифизм я ему прощу. С гуманизмом погожу.

– Всё-таки я считаю для тебя полезным ознакомиться с бытовыми условиями Запада. Идея сослаться на них в запросе к Рудакову кажется мне выигрышной, несмотря на возможные возражения генерал-майора.

– Без приглашения… – Влад задумался.

– Оно будет! Завтра у Райта вечеринка.

– Меня туда не звали.

– Зато звали меня; я пока не дал ответ. Поставлю условие: приду только вместе с тобой. Они с радостью согласятся и внесут тебя в список! Там будет самая разная публика… а также девочки и овцы. – Взгляд Вальтера как-то особенно потеплел.

– Что за список?

– Райт должен точно знать число гостей, чтобы заказать закуски – сколько сэндвичей, сколько фруктов, поштучно.

«По бутерброду на рыло. Вот жмотьё!» – искренне возмутился Влад.

– М-да… Будь у меня вечеринка, я б ползарплаты выложил, лишь бы все обожрались.

– Разница культур! – пожал плечами Вальтер, озирая стол – не осталось ли чего съестного? Увы! переживая о нашествии вьетов, он дочиста подмёл припасы Влада – и масло, и галеты, и конфеты, и круассаны с джемом. Улучив момент, обер-лейтенант засунул в рот кусочек рафинада. Как порою от волнения развозит на предмет покушать!

– Вальтер, калории.

– Если притязаешь на овечек, – Хонка искусно отвлёк внимание хозяина от сахарницы, – то нужна доплата. Овцы казённые. Даром только стриптиз.

– Даром мне вьетки покажут, готовясь ко сну.

– Правда, они как куколки? Вот кого запускать в овечью серию…

– Куда им овец, на пятачке тесниться! Их там… сколько в Дайвьете?

– Триста с чем-то миллионов. Под четыреста.

Влад с уважением присвистнул:

– И чума их не берёт! То-то они в Мьянму 1 лезут – места мало.

– Индийцы не пустят.

Вьеты лопотали и стучали в холле, всеми своими звуками олицетворяя Жёлтую Угрозу, который век нависшую над Лигой Наций.

«Зачем Запад «третий мир» спонсировал? – размышлял Влад. – Сами куски во рту считают, а туда деньгами сыпали, и что? Где был миллион бедных и голодных, стало сто миллионов бедных и голодных… А может, не голодных? отчего их столько развелось, не с голодухи же?.. Чёрт бы драл этого Киплинга и «бремя белых»! Дали им антибиотики, прививки, они дохнуть перестали и вместо «спасибо» хлынули на нас ордой. Если б не чума и Лига – мы все давно бы щурились и чирикали: «Динь-динь!»

– Райт, привет! – телефонил тем временем Вальтер. – Я буду, и не один. Знаешь, кто со мной придёт?.. Да! да! он самый!

* * *

За пределами системы Глиз Желанной, за орбитой её последней планеты царила тьма – годы, сотни и тысячи лет, целая вечность пустоты, безмолвия и мрака. Призрачный обод Млечного Пути и пылинки звёзд, среди которых терялась далёкая Глиз.

В четырёх миллиардах километров от Иньяна возникло едва заметное пятно полной черноты. Пропустив громадное тело, летящее быстрее света, тоннель безинерционного прыжка тотчас закрылся.

…Окоченевшие отсеки нагревались. Примёрзшие к стенам тяжёлые мешки отталкивались и текли по изогнутым тёмным ходам. Пульсирующие узлы засасывали их и вбрасывали в кольчатую трубу, полную быстро движущихся лап. Фосфорические блики зеркал выхватывали из вязкой жидкой темноты бока в грязно-бурой костяной броне, мясистые сопла, гибкие стебли.

Наполнитель переходов студенисто вибрировал. Вспыхивали металлическим блеском и смыкались створчатые чаши.

– Кто передний глава?

– Я, я. В цепь, за мной.

– Мы, мы. Все прочь. В цепь, цепь.

Мешки одевались твёрдой скорлупой, складывались вдоль хода спиралью, переплетаясь выростами.

– Кто следом?

– Я, я, мы, мы. Рядом, рядом.

Спираль к спирали, и третья спираль, и ещё. Стенка под плотно лежащими мешками шла частыми волнами; вдоль хода полилась дымчатая муть. Передние мешки опустили стебли в стенку.

– Это место. Слышь приметы. Колесо камней – слышь! Глаза обращения – слышь! Имена глаз – слышь! Первый путь – слышь!

– Есть, – охнул весь ход.

– Риски? – пронеслось по первой из спиралей.

– Два десять по десять и два десять – быстрые, раз. Десять и пять – сильные, два. Два десять и шесть – дальние, три. Это главные, следить! Других не считать. Места дальних, обзор дальних – слышь! В обзор не входить.

– Есть.

– Следом придут две опекуньи, отстанут на полпути. Их метки – слышь!

– Есть.

– А Богоугодный? – одиноко пролетело по второй спирали.

Все затихли.

– Богоугодный? – повторил голос.

Глава первой цепи медлил с ответом.

– Богоугодный ушёл. В другое, дальнее место.

– Точно?

– Вон из цепи!

Спираль разомкнулась, выпустила одного. Отплывая вспять, он цедил из пор струйки мути:

– Вдруг не ушёл. Вдруг ошибка. Проверить…

– Выйди совсем. Негоден. Цепь – единись!

Отторгнутый мешок канул в раскрывшуюся диафрагму двери. Сжал сопла, проваливаясь вверх, вынырнул и влип в когти захватов. Резак опустился, вспарывая жилистую плоть между чешуями; в тело со всхлипом вошёл воздух; забились, извиваясь, потревоженные внутренности. Брызнул густой багровый сок. Хрип, сочный звук выдираемого мяса…