Чтение онлайн

Мамочка смерила панцирного воина взглядом сердитой вахтёрши женского общежития.

– Какой у тебя приказ?

– Вручить поздравительную открытку «подопечной» по имени Рома.

– Кто приказал?

– Не могу знать.

– Рома! Ромка! К тебе каменный гость! Супер-парень!

Утомившаяся на угарной вечеринке, Рома едва ноги волочила, обустраивая Кошкин Дом. Вчера отрывались, сегодня опять, кто столько выдержит? У плейбоев – сплошь праздники! Благо, Ма дала вчерашним труженицам по отгулу. Однако помогать подругам надо, все овцы – одно стадо.

– Какой ещё парень?.. тьфу на всех.

Она вышла в приёмный холл с повязкой-хатимаки на потной голове, закатав рукава блузы, в шортиках и тапках.

«Ой» – У Ромы сердце ёкнуло. В самом деле супер. Такая махина, еле в холл вписалась!

Она сразу ощутила себя маленькой, беспомощной девчонкой. Как во сне.

Великан в коричневато-зелёной броне механическими движениями поворачивал голову-шлем, немигающими глазами изучая прихожую Кошкиного Дома.

Он искал её. Сейчас найдёт!..

Рома собралась рвануться наутёк, но тут бронированный андроид уставился прямо на неё и гулким голосом спросил:

– Ваше имя – Рома?

Ноги пристыли к полу. Еле совладав с чувствами – хотя, кто с ними может справиться?.. – она с усилием сказала себе: «Цыть! Не бзы, овца. Это никто. Русский урод, железная страшила – ни на грош дизайна! Я ему не нужна, он пришёл не за мной, не за мной…»

– Да. Что вам угодно? – От робости она сбилась, обращаясь к нему, словно к человеку.

– Примите открытку по поводу праздника, – вручая валентинку, Сургут опустил взгляд, будто отвесил вежливый поклон. На самом деле он смотрел на её ноги.

Скопившиеся в холле любопытные овечки захихикали, переходя на звучный смех. Особенно старались лютые врагини, кого Рома раньше обижала, да и милые подруженьки не отставали:

– Где ты с ним пересеклась, а?.. На Красный луч тайком бегала?

– Убиться веником, как я завидую! Это ж самец почище того шведа. Неутомимый друг на батарейках.

– Одумайся, бяшка, в нём два центнера железа! он тебя сплющит!

У Ромы слёзы навернулись на глаза. Кто эта гадина, что робота прислал? Выставил на посмешище… и напугал, чуть не до разрыва сердца! Как нарочно русскую модель отправил. Кто же это?

В открытке был стишок с каллиграфическими завитушками:

Милая овечка,

Стал я твой вполне

Пусть твоё сердечко

Помнит обо мне 2

Дальше шла любовная фигня в прозе:

«Быть может, скоро я отправлюсь в бой и погибну, сражаясь за любимую Землю. Но даже когда лучи вражеских истребителей пронзят моё сердце, последней моей мыслью будет мысль о тебе, моя ласковая, нежная, желанная Ромми! Помни обо мне и люби меня, как я тебя! Целую – твой В.Х.»

«О, мамма миа! липучий немец! Вспомнил вчерашний день, проснулся… Да я же без сознания была, я не соображала, что делаю! Я за Локсом бегала, а подвернулся – Хонка. Хотя – чего ради я гонялась?.. Ну, Вальтер, хорош – приласкал, называется; век не забуду!.. Да они оба хороши, из Троицы – капитан-скандалист и ведомый-приколист. Чтоб вы друг в друга врезались!»

– Спасибочки за доставку, – шутовски присела Рома, оттянув полу блузы; овцы прыснули. – Передай господину кавалеру – я обожаю его хлеще овсянки, гауптвахты и гимнастики.

– Передам слово в слово, – ответил робот, развернулся и утопал на свой Красный луч, а Рома горько затосковала о любимом Гере:

«Где он, почему молчит, даже не звонит? Пропал, забыл! Бросил меня… Я устала, я всего боюсь, мне чужие сны снятся… Никому не откроешься… Святой Агнец, помоги, я так с ума сойду!»

* * *

Начиналось всё вполне невинно. Ракитин подошёл к Шону:

– Пилюля толковая. Такое впечатление, что пообедал; до сих пор есть не хочется. Наверное, я упаковочку себе возьму.

– Курс – пятьсот пилюль, полторы тысячи дойчмарок. Можно взять сотню, за сто рублей, или две. Прилагается подробная рекомендация! И бесплатные консультации у моей супруги.

– Мы тут сегодня соберём группу товарищей. Отметим ввод в строй нового «Вектора». Думаю, мы вам не помешаем.

– Конечно, конечно! – Шон приветливо заулыбался.

Сперва, оттесняя клиентов «Хонг Дьеу», въехала тележка с пищеблока.

– Ракитину, – прочёл развозчик по бланку. – Пятьдесят порций… затем салаты… заливное… Куда ставить?

В дверях опустевшая тележка сцепилась с грузовой платформой, которая доставила с инвентарного склада раскладные столики и стульчики. Киберы-служаки путались под ногами, стучали лапками и издавали скрипучие звуки, пока развозчики лаялись между собой:

– А я при чём?.. разъехаться нельзя! Я, что ли, ящиков наставил?! И койки поперёк холла!.. Вообще ступить негде! Подай назад свою телегу!

Из бара сами собой пришли три ящика водки. Бредовое видение обеспечили жукоподобные служаки, несущие водку на спинах; казалось, будто у ящиков выросли ножки. Шествие самоходного алкоголя продолжили шестнадцатизарядные упаковки баварского пива, а завершили парад соки, воды и запасы одноразовой посуды.

Клиенты исчезали, улыбка Шона делалась всё более натянутой. Ань Хаи и Ань Ба (вдесятером!) попрятались в каюту, а из коридора в блок заваливались друзья Троицы, и конца им видно не было. Каждый вновь прибывший из состава «группы товарищей» считал своим долгом громко заявить:

– Ну, Влад, и теснотища у тебя!

– Пить будем навытяжку, по-гусарски.

– А кто рухнет – вон, на койки сложим. Штабеля под потолок! Дальновидный ты, Сокол – загодя лежанки устроил.

Из русского троебожия – бог Влом, богини Жрачка и Халява, – западникам особенно милы две последние. Волшебное слово «задаром» сорвало с коек всех пилотов Центральных держав и Северного альянса, кто не летал на боевом дежурстве и не находился в первой степени готовности.

Когда в блок вошёл запоздавший механик Влада, там гомонило плотное сборище, пепельницы-самогаски давились окурками, дым мешался с густым пивным духом, а в туалет выстроилась шумная очередь.

– Штрафную давай!

– С разминкой надо закругляться.

– Влад, пора по беленькой!

– Не узнаю Владислава Сергеича. – Механик разулыбался, принимая от командира штрафной стакан. – Неужто сухой режим побоку?..

– Никогда. Но угостить товарищей – святое дело. Особый случай, новую «росинку» обкатали…