Чтение онлайн

– Согласен, повод уважительный. Товарищ капитан, за вами тост!

– Ну, бойцы – за Вальтера и «Вектор». Ура!

– Ура!! Hoch! 3 Виват!

Затем провозгласили за СССР, поскольку пили на Красном луче и за счёт Сокола. Славяне, согретые водкой, грянули «Союз нерушимый»; центральные и северяне уважительно прослушали гимн стоя.

– Вот брелок, готов. Я нашёл ему цепочку под цвет…

– Спасибо, подходяще.

– Митря, мой ящик пива – твои служаки. Дай на пару часов, проверить трубопроводы. Никто не узнает, в пересменку справлюсь.

– О-ля-ля, да у тебя свой выводок новенький! Ты ещё хвалился: «Америка, фирма, кибер-супер на восьми ногах!»

– У суперов проги глюкавые, – признал с досадой австриец, сразу раскрасневшийся от «огненной воды». – Квадратные жуки, а не служаки! То замрут на ходу, то лезут не туда. Я замаялся их поправлять.

– Салатик жжёт. Дай крышку, чей замес?.. С Голды, конечно! Как будто на Иньяне нет плантаций, чтоб нарезать и сюда продать. Надо возить чёрт-те откуда из колоний…

– Поддержим колонистов вилкой и бутылкой!

Предложили выпить за Германию, сплотившую державы. Пока немцы тянули своё «Deutschland, Deutschland uber alles» 4, пилоты Красного Союза, скандинавы и кельты жрали, пили и общались.

– А я центавров уважаю. С обеих звёзд – и голдов, и оранжистов. Голдинки – славные девчонки. Они на Голде скороспелые, как генетические кабачки. Во такие кабачки! – Пилот Пухов показал размеры голдинок обеими руками.

– Скажи – как ярки! Га-га-га! Нет, я серьёзно – их брачный возраст с четырнадцати, по-овечьи. Всем вкалывают ускоритель.

– Эт-то нэ корэктно, я протиф акцелерацион. Дэвочки не успевают умствено взрослеть. Им нато учица, а они идут замуш.

– Тойво, ты в корне не прав!

– В корне я прав, Олешка!

– Я за то, – расклинил Пухов спорщиков, – чтоб колонистов брали в армию. Сколько Земле отдуваться? Ни на Оранже, ни на Голде нет прионов, там здоровый контингент! А у нас? половина в губчатом маразме, половина под ружьём. Ты был в Воронеже? ну и молчи!

Водочка лилась, журчала. Дело катилось, как с горы на санках. За Север, за зелёную Ирландию (хотя ирландец был всего один), за клетчатую Шотландию (шотландцы вчера перебрали у Райта и явиться не смогли), за знак Ярл, за всех патриотов, за орлов с разным количеством голов, за братство ариев и прочие святыни.

Громыхало караоке, во всю мощь октафонической системы извергая строевые мелодии. Стены слегка подрагивали. Музыкальный гром возбуждал народ; то там, то сям мужчины загорались ратным пылом и ревели пафосные песни:

Жизни тот один достоин,

Кто на смерть всегда готов!

Православный русский воин,

Не считая, бьёт врагов!

– Водки много не бывает! – Механик горячо дышал на Влада; на плече капитана висел пьяный Вальтер с блаженной улыбкой:

– Очень трогательно, камрад! Я давно хотел вот так собраться – товарищи, мы бойцы одного фронта!..

– Гнать всех в армию! Даже баранов. Среди нехолощёных тоже умные бывают. А валухов не надо, это мясо. Вывести крепкую боевую породу… вот, примерно как ты.

– Пухов, а в рыло?

– Трусья, не ссорица!

– Hoh! Ahoi! Hurra!

– Особый загар Голды. Я помню, она приехала и оробела. «Я с Центавры Голд, здравствуйте». Очаровательная, фигуристая, тоненькая. Пухов! у неё не кабачки! у неё лимончики.

– Да знаю, пробовал! …а ещё голдинская еда. Ты думаешь, это морква? Тереус голдиформис, красный хрен! И это – не рыба. Плавучий пузырь с жирной стенкой. Мы его жрём и проникаемся Голдой. Мы уже не земляне, а космические не-пойми-кто. Перец – с тау Кита, хлеб – с Индианы…

– Зато там ест почва, чистый грунт. Экология люкс! Если пы ты шил в Суоми, Пухоф, ты пы понимал, что сначит «бесплотие почвы». Вся Земля вы-со-са-на, в море – грясс. Кто-то толшен пахать в колониях! Бес сельскоо хосяйства шисни нет. Хайтэк не впрок, когта нет хлеп и мяса.

– Этот… кого посадили в медблок – он как, очухался?

– Глухо. Слетел с резьбы. Я узнавал…

– Во, засада… Говорю – не глотайте синтеты.

– Он не слишком баловался. Может, консервы. Съел вакуумные котлеты и рагу, потом стал чудной.

– Все ели, а слетел один?

– Инспектор по рациону разбирается.

– Что это вьеты схоронились? Как чужие… Тук-тук, девочки! Хм, молчат…

Выждав, пока в дверь прекратят стучать, настороженные вьетки выбрались из переполненной каютки под конвоем двух жёстко-корректных Ань Хаев и тише мышей просочились к осаждённому сортиру. Ань Хаи стояли насмерть, улыбались железно и таки обеспечили дамам доступ. Вернувшись в тесную коробку, они доложили Шону о вылазке, и тот сам вышел в набитый дымный холл.

– Выпьем с нами, Шон!

– Спасибо, я воздерживаюсь.

– Какой-то он неконтактный…

– У них гормонов нет, чтоб водку переваривать. Пьют напёрстками, потом неделю отходняк.

Строго осмотрев царящее вокруг безобразие, Шон протиснулся к Владу. Если он сердился, то виду не подавал. Держался сухо, говорил коротко:

– Наши девушки очень напуганы. Может, вызвать военную полицию?

– Никак не возможно. Боевое братство, нерушимые традиции. Придётся считаться. Ты хочешь летать в Троице?

Шон улыбнулся, но как-то так, что Владу стало неловко за происходящее. Однако, свой дом надо отстаивать!

Вьет скрылся в каюте.

Трезвый Сокол озирал окружающий дым-коромыслом. Всё шло, как задумано. Может, водка и яд, но у неё два неоспоримых достоинства – во-первых, на халяву лом проскочит, а во-вторых, с ней риска однозначно меньше, чем с кумаром.

Азиаты, похоже, забаррикадировались изнутри. Койки в холле трещали под весом сидящих – те, вшестером обняв друг дружку за плечи, раскачивались вправо-влево и орали песню времён Третьей Мировой:

Может мы обидели кого-то зря –

Сбросили полсотни мегатонн

Пусть горит и плавится теперь земля

Там, где был когда-то Вашингтон!

«Правильно мы американов не позвали. Точно бы обиделись, полезли в драку. А чтоб унять, скажем, чёрного Смита, нужно двое наших плюс Тойво. Или один Локс».

Влад хвалил себя за то, что настоял на пункте «Баб не приглашать!» Мужики сами могут заводиться – только держись!.. Когда гремят воинственные гимны, дамы лишние. Незачем им видеть, как мужчин пробивает на слезу и на брудершафты с поцелуями взасос. Опять-таки, мало эстетики в одноместном туалете, куда вынуждены шнырять люди, у которых вместе на душе 96 давящих литров пива.