Чтение онлайн

Еще бы, веса в Васе раза в три больше, чем в Цзяне.

С моей груди исчезла часть тяжести, и я ухитрился сесть, головой ударить Хулио, державшего мне ноги. Тот отшатнулся, и тут же его сзади ухватил Питер, отшвырнул в сторону и набросился с кулаками.

Еще трое потенциальных зомби освободили Гиту, и она поднималась с земли, оскаленная и страшная.

— Нападение на командира! — Цзянь беспомощно барахтался под могучей тушей Васи. — Макунга, я тебя…

Только вот моему большому черному другу было наплевать на угрозы, он бился не за деньги, а за свою жизнь, за то, чтобы вернуться к жене и детям со своими мозгами в башке, а не с приемником, настроенным на одну волну…

— Отпусти ее, быстро! — рявкнула Гита, поднимая жертвенный нож.

— Стреляйте по ним! — заорал взводный, но его приспешники колебались, большинство было новичками, только что обращенными, не привыкшими без разбора убивать всех, на кого укажет старший.

— Делайте то, что она говорит, — новый голос принадлежал Эрику.

Автомат в здоровой руке финна был нацелен на поклонников священной плоти, и стрелять он собрался похоже одной рукой. Рядом с ним стояли Сыч, Нагахира и Ричардсон, а Хамид, так и не покинувший свою радиостанцию, держал за шею Бадра, и держал вполне профессионально, так что тот и дыхнуть боялся.

Лану освободили, и она вскочила, фыркая, точно разъяренная тигрица.

Цзянь что-то сделал, и Вася, охнув, завалился на бок, выпустил взводного на свободу.

— Я вас всех расстреляю за бунт! — рявкнул тут.

— Ну уж нет, — Ричардсон покачал головой. — Я своих людей убивать не позволю.

Взвод, только что монолитный, раскололся на три части, на тех, кто пошел за Цзянем, на тех, кто выступил против него, и на тех, кто ничего не понял, да так и остался в стороне… В их числе ожидаемо для меня, хотя для многих наверняка неожиданно оказался и Ингвар. Ладно хоть в спину не выстрелил.

— Под трибунал пойдете! — продолжил Цзянь. — Я вас…

Его перебили сразу несколько голосов.

— Если только вместе с тобой, мой сладкий, — пообещала Лана.

— Может тебя самого порезать на мясо? — задумчиво проговорила Гита, вертевшая в руках жертвенный ножик. — Или нет, лучше притащить тебя на базу и сдать нашим. Предпочтешь суд или признание тебя невменяемым? Камеру или комнату в психушке?

— Вы не понимаете, кто за мной стоит! — Цзянь присел и раскинул руки, будто готовясь к атаке. — Какая сила ведет нас! Вы не больше чем пыль у нее под ногами! Прах на подошвах!

— Да ты похоже с ума сошел, — рядом с Ричардсоном встал Джи. — Что вообще несешь? Согласно уставу, если командир по состоянию здоровья не в состоянии выполнять свои обязанности, то его место должен занять следующий старший по должности, то есть командир первого отделения.

Карло вытаращил глаза.

Тут все загалдели рядом, а я облегченно вздохнул — раз перешли на вопли, то опасность кровопролития отступила.

— Тот, кто несет на себе мешок скарба, никогда не доберется до вершины свободы, — проговорил Сыч негромко, но его услышали все. — Стыдитесь же, воины, ведущие себя как неразумные дети, как обезумевшие женщины, забывшие свой долг и обязанности мужчины. Стыдитесь же… и остановитесь.

Все замерло, стало слышно, как воет ветер над дюнами и вдалеке грохочет канонада.

— Как ты сказал тогда, в поднявшемся за ночь из песков городе? — продолжил индеец, и голос его изменился, стал ниже, глуше, обрел интонации, которыми пользовался командир взвода. — Неужели вот так хладнокровно убьешь меня? Человека? Не дрища или столбохода? Не эквинатца или харашца?

Цзянь отшатнулся, словно его ударили по лицу.

— Нам надо выполнить боевую задачу, — Сыч говорил негромко, но взглядом не отпускал командира взвода. — И ты очень не вовремя вспомнил, кто ты на самом деле. Неужели настолько привык к чужой крови, что без нее ни на что не способен?

— Я… — начал Цзянь.

— Если мы сегодня не справимся, то та сила, которой ты продался с потрохами, сдаст тебя и выбросит, словно мусор, да и все, — индеец пожал плечами. — Думаешь, тебя прикроют?

«И будет ли, кого прикрывать» — подумал я, вспомнив то, что нам рассказали о замыслах дрищей, есть шанс, что если мы облажаемся, то все и останемся тут, в раскаленных песках Ульды.

Цзянь оскалился, глаза его бегали, точно у загнанного хищника, он переводил взгляд с одного лица на другое, с Гиты на меня, на поднимающегося Васю и на Сыча с Эриком.

— Я предлагаю сделать вид, что ничего не было, все нам померещилось, и только, — индеец ухитрился повторить не только слова, но и интонацию, с которой некогда обратился к нам взводный. — В окрестностях нашего полигона все может померещиться. Ну вы же знаете?

— И пора идти дальше, — напомнил Карло. — Клянусь всеми святыми, теряем время! Твою маму, теперь точно придется бежать!

— Нож верните, — буркнул Цзянь.

— Сначала ты поклянешься нам священной плотью. За себя и за свое гнездо, — заговорила Гита, — что не причинишь нам вреда… я знаю, что ты освободишь себя от этой клятвы сразу же, как встретишься с кем-то из вашей кодлы… но мне интересны лишь ближайшие часы… Клянись!

Взводного под нашими взглядами корежило словно демона в чане со святой водой. Подобные типы, интриганы и махинаторы, меньше всего любят, когда их берут за ушко и выводят на солнышко, когда другие знают о нем слишком много.

Но в этот раз он сам подставился, видимо и правда не стерпел бушующей внутри кровавой жажды.

— Клянись! — повторила Лана, и за ней со всех сторон эхом зазвучали голоса. — Клянись! Клянись!! Клянись!!!

Я облизал губы, сухие и шершавые, как наждак, и даже не прошептал, а выдохнул:

— Клянись.

— Клянусь, — выдавил наконец Цзянь, и даже слова пошли у него как по маслу, — священной плотью и тремя проявлениями ее, за себя и свое гнездо, что не причиним мы… — глаза его сверкали теперь желтым, словно у кота, а узкоглазое лицо казалось маской буддийского демона. — На чем отдаю свою плоть, — он укусил себя за ладонь и сплюнул. — Достаточно?

Все посмотрели на Гиту, наверняка она разбиралась в обрядах сектантов лучше всех.

— Достаточно, — сказала она. — А теперь веди нас к победе.

— Да, — Цзянь обвел нас бешеным взглядом. — Времени мало. Разведка вперед…

На этот раз в качестве дозора отправили не нас, мы остались в центре, рядом с взводным и ранеными. Вновь зашуршал под ногами песок, двинулись навстречу дюны, поползла мимо каменная стена, точно так же, как в прошлый раз, так же, но совсем по-другому… мы не были единым целым, спаянным подразделением из сильных профи.

Теперь я видел косые взгляды, неуверенность в движениях, чрезмерную осторожность. Поклонники священной плоти дичились тех, кто был не из их числа, не приобщенные каннибальских тайн чурались приобщенных.