Чтение онлайн

Майор досмолил очередную сигарету и хмуро бросил связисту:

– Давай еще раз вызывай…

– Вымпел, Вымпел, ответь Сошке, – забубнил связист в микрофон. – Вымпел, ответь Сошке…

Рация захрипела, булькнула и отозвалась:

– Я – Вымпел. Прием…

Самохвалов перехватил у связиста «матюгалку»:

– Дима, как погода?

– Ничего, – отозвался Завьялов. – Пока ясно. До моря – остановки четыре. Маленьких. Выхожу к пляжу… Здесь много песка…

– Ну, что я говорил! – сказал Самохвалов подошедшему Числову. – Впереди густой кустарник. Как на карте. До вершины Диме метров четыреста…

На самом деле про то, что карта показывала впереди густой кустарник, говорил Рыдлевка, а майор как раз в этом сомневался, но Числов того их разговора не слышал. Капитану, казалось, передалось волнение ротного. Он посмотрел Самохвалову прямо в глаза и тихо сказал, имея в виду подготовку взвода разведчиков:

– Кустарник… А по лесу-то ребята почти и не работали. Ходили по горам да аулам, чай пили. А леса они не знают.

Самохвалов лишь молча кивнул…

…Первое отделение разведвзвода – восемь бойцов – во главе с лейтенантом Завьяловым шло в стелющемся по земле тумане прямо к духовскому секрету. Они шли вдоль кромки кустарника и разговаривали. Это было неправильно – в тумане отличная слышимость, но Завьялов разговорчики не пресекал. Более того, шедший пятым в колонне боец как раз ко взводному и обратился:

– Командир, а помните, когда в декабре на вершину вышли – тогда какие фотки сделали! Помните, тогда еще говорили, что Грузию было видать…

Шедший сразу за лейтенантом сержант Кузьмин помешал Завьялову ответить – он попытался перестроить болтуна на боевой лад:

– Пятый: справа вверх двадцать – кусты…

– Ага, – откликнулся боец. – Кажись, заяц сиганул…

Последним в первом отделении шел Живчик, автоматически среагировавший на версию о зайце:

– Ага, заяц… за волком погнался… Голодный, наверное… Потому что с тушёнки охренел.

По всему отделению плеснуло смешком, кто-то «добавил юмора»:

– Не-ет. Стояк у него утренний. Завелся, мужик…

Лишь когда ржать начали чуть ли не в голос, лейтенант приструнил бойцов, впрочем, не особо жестко:

– Кончайте треп…

…Между тем затаившийся в засаде уголовного вида боевик со славянской наружностью докладывал Хамзату по трубке шепотом, визуально наблюдая десантников:

– Хамзат, тут до тэбэ хлопцив дэсить. Може, трошкы ще… прыпызднылысь?

Хамзат решил, что дальше ждать – уже нет смысла. Да и его самого постоянно дергали и торопили – заброшенный лагерь строителей ЛЭП был уже просто переполнен боевиками, а новые отряды и группы все подходили и подходили. Всю эту человеческую массу нельзя было долго держать так скученно в месте, которое просто размерами не соответствовало такому количеству людей. Поэтому Хамзат скомандовал наемнику-западенцу, несколько лет назад принявшему ислам:

– На счет пять. Огонь по последним. Чтобы первые жопу показали. Аллаху акбар!..

…Болтливый боец (его звали Миша Груздев) все никак не унимался, пытаясь на отдышке рассказать скабрезную байку:

– …И тут он её – раз… и по самые помидоры…

Остальные сопели, но молчали – говорить, в общем-то, было тяжело, они же лезли наверх.

Договорить Груздеву помешали автоматные очереди из засады. Груздев удивленно обнял сам себя за плечи, к нему инстинктивно бросились шедшие сзади.

– К бою! – заорал нерастерявшийся Завьялов. – Уходим влево в туман! Вниз! Шестой – Сошку на связь… Кузьмин, прикрой…

Сам лейтенант отходил, пятясь, постоянно огрызаясь короткими автоматными очередями по кустам – цели он не видел, но именно одна из его «слепых» очередей оборвала жизнь муджахеда-украинца. Тем не менее только туман спас взвод разведчиков от немедленного уничтожения на месте. В тумане искривляется пространство, искажается истинная дистанция до цели.

Солдатик-связист (новенький, вместо не вернувшегося еще из госпиталя Димы Гущина) перекатывался вниз вместе с переносной станцией. Его прикрывали огнем подходившие снизу и отходившие сверху Кузьмин с Завьяловым…

…Хамзату быстро доложили о том, что его засада-секрет оказалась, мягко говоря, не очень эффективной. Ну по крайней мере – не такой эффективной, как от неё того ожидали. В этой ситуации у Хамзата просто другого выхода не оставалось, как преследовать разведвзвод Завьялова всеми имевшимися в его распоряжении силами – то есть всем отрядом. Ведь он зачинал бой фактически на глазах верховых эмиров. Как говаривал когда-то Салман Радуев – это был важный политический момент. Запоминается и отмечается впоследствии самая большая удача и – самая первая. Поэтому Хамзат бросил вниз, на преследование, практически весь отряд. Туда же послал и очумевшего от выстрелов Алика:

– Брат, тебе надо вниз, с остальными! У тебя кинжал есть? Значит, режь горло собакам! Добивай их!

– Это деда кинжал, – зачем-то пояснил Алик не слушавшему его Хамзату.

– Аллаху акбар! Вперед, брат!

Хамзат подтолкнул Алика, и он побежал вместе со всеми вниз, туда, где грохотали автоматные очереди. Долго он, впрочем, не пробежал – споткнулся о камень и упал, больно ударившись подбородком о мушку автомата. Когда Алик встал – его новенькая форма была уже испачкана грязью. Отряхивавшегося Алика обогнали другие боевики, один из бежавших арабов на ходу дал ему пинка. Алик снова упал, а когда поднялся, увидел, как поднимавшиеся навстречу двое муджахедов тащили за ноги тело боевика-западенца – с вывалившимся языком и цепляющимися за камни неестественно широко разведенными руками. На левом запястье был вытатуирован трезубец… Снизу слышалось какое-то рычание, гортанные команды, выстрелы и вой – то ли волчий, то ли человечий. Но откуда здесь взяться волкам?

Алика затошнило, чтобы отвлечься, он стал горстями собирать ноздреватый талый снег, кое-где лежавший в кустах, и пытаться им оттереть свою перепачканную униформу, уже не выглядевшую столь шикарно…

…Когда сверху донеслись выстрелы, к Самохвалову инстинктивно подтянулись практически все офицеры роты. Все молчали, напряженно вслушиваясь в треск радиостанции и в звуки боя наверху. Наконец мембрана разродилась искаженным отчаянным голосом лейтенанта Завьялова:

– Сошка, сошка! Засада! Духов десять – с пляжа! У меня один трехсотый и… Кажется, уходят… нет… Кого-то в кусты тащат…

Самохвалов стиснул микрофон в руке:

– Дима, спокойно, спокойно… Займи оборону. Разберись – сколько их. В кусты сам не лезь… Понял меня?

– Понял!.. Их тут…

Сверху уже не переставая били очереди. Самохвалов поднял голову, встретился взглядом с Рыдлевкой и сказал хрипло:

– Левон. Готовь резерв… Человек пять оставишь Орлову.

– Есть.

Между тем взвод лейтенанта Завьялова, довольно грамотно обороняясь, продолжал широким полукольцом отходить влево-вверх. Боевики, преследуя десантников, постепенно начали вылезать из густого кустарника…

…Хамзат на своем наблюдательном пункте, не видя того, как складывается бой, начал нервничать и терзать трубку «Кенвуда»:

– Саид, Саид… Ты скажешь, сколько собак?

Группа Саида между тем пыталась атаковать Завьялова в лоб. Остальные старались кустарником выйти десантникам в тыл, чтобы напасть снизу и отрезать им путь к отступлению. Боевики хотели взять отбивавшихся десантников в кольцо, но те продолжали непрерывно отходить влево-вверх, рассредоточиваясь в тумане. Митя Завьялов отходил последним, чтобы видеть, сколько боевиков примерно их атакует, и чтобы прикрыть остальных. А лейтенанта страховал Тунгус, непрерывно стрелявший с руки из снайперской винтовки. Тунгусу казалось, что он «снял» уже несколько духов, но уверенности не было – боевики падали постоянно, и трудно было определить в тумане – когда они просто спотыкались, а когда их сбивали на землю пули…