Чтение онлайн

– Ах ты, подлый старикан!
– закричал он, дубася кулаками по двери. Провёл меня как наивного мальчишку....

Вскоре он понял, что криками делу не поможешь.

– Мне надо придумать план побега, - стал он размышлять.
– Но как отсюда выбраться? Даже если дверь откроется, мне спасенья нет. Я на другой планете, вокруг этого логова сплошь отравленная вода, и к тому же я даже не знаю, как управлять подводной лодкой, не говоря уже о космическом корабле.

Герман заметался по комнате.

– Если бы у меня был нейрокомпьютер, я смог бы поговорить с кем-нибудь из команды "Центури"....

Он взглянул на квантовые часы, подаренные ему некогда Ким-Бергом, соседом Марк-Сона. Часы показывали три часа пополудни земного времени. Время приёма жизненно важных капсул. Поочерёдно вставив их в "распределительный" пояс, изобретённый Марк-Соном специально для человеческого организма, Герман сел на стул и положил ноги на стол, как он это любил делать в своё время после обеда. Ему показалось, что после приёма капсул голова стала лучше работать. Злость отошла на второй план, теперь он думал, как бы перехитрить старика криптонийца. Если... когда-нибудь ему ещё доведётся увидеть того. Возможно, его заточение в этой комнате было не временным, а пожизненным. От этой мысли ему стало не по себе.

"Нет... нет... только не отчаиваться... отчаянье - верная смерть..." внушал он себе. По всей вероятности, чужаки именно этого и хотели - сломить его волю и покорить его себе.

"Чёрта с два! Не дождётесь! Никогда!
– Герман ударил кулаком по столу и вновь стал кружить по комнате, как лев в клетке.
– Надо подумать... пораскинуть умом... Я не должен превратиться в безропотную тварь... Они не сумеют сломить меня!" - твердил он себе.

Прошло две недели

Герман лежал на кровати и, уставившись в потолок, напевал грустную песенку, памятную с детства. Одиночество не пугало его, но заточение на чужой планете у враждебных и психически неуравновешенных инопланетян могло поколебать стойкость любого человека. Даже сон не шёл в глаза из-за страха быть убитым во сне...

Прошло два месяца.

Герман, забившись в угол комнаты, лихорадочно дремал. Он оброс бородой и волосами, лицо осунулось, под глазами появились синяки. На лбу была рана, оставшаяся после истерических самоистязаний. Он перестал принимать жизненно важные капсулы. Мысль о вечном одиночестве сокрушала его надежду...

Спустя несколько часов.

Мельсимор лежал на полу своей камеры заключения. Его лицо касалось пластикового покрытия пола. Медленно проводя пальцем по белоснежной плоскости, он уже в который раз читал эти стихи, некогда услышанные им в детстве.

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске знатока искусства,

И вдохновения зажатый рот,

И служащие злу благие чувства.

Всё мерзостно, что вижу я вокруг...

Но как тебя покинуть, милый друг!29

Строки поэта-соотечественника во многом отражали душевную смуту Германа... Последние строки: "Но как тебя покинуть, милый друг!" вызвали воспоминания о Зей-Би, и слёзы обожгли ему глаза. Он всё ещё не верил, не мог смириться с мыслью о её гибели...

"Сумей достойно прожить свою жизнь и умри с честью, как истинный Мельсимор"....
– вспомнил Герман предсмертные слова своего отца.

Его взгляд был прикован к двери.

– Я сокрушу эту дверь!

Мельсимор подхватил стул и направился к преграде. Несколько раз ударил стулом о дверь, но она не поддавалась. Тогда юноша посмотрел на кодовый замок возле дверного проёма.

"Возможно, разломав замок, я смогу выбраться отсюда", - подумал Герман и набросился со стулом на приборы в стене.

– Не думаю, что это наилучший выход, - услышал юноша чей-то голос в комнате.

– Кто тут?
– испуганно спросил в пустоту, никто ему не ответил.

"Я, наверное, схожу с ума", - решил он и с ещё большим остервенением накинулся на кодовый замок.

– Разве, сломав замок, ты сможешь выбраться?
– вновь раздался тот же голос.

– Кто ты?
– уронив стул, тихо спросил Герман.

– Уж точно не твоя совесть, - ответил он.

– Что ты хочешь от меня?
– пройдя на середину комнаты, он стал озираться вокруг.

– Хочу увидеть твой разум, - неожиданно ответил голос.

– Хочешь раскроить мне череп, так давай, чего же ты медлишь?
– взъярился узник.

Донёсся хохот.

– Если бы я хотел увидеть твои мозги, я сделал бы это намного раньше того, как ты попал в "комнату мыслителя".

– "Комната мыслителя"?!
– переспросил Герман.

– Именно, - подтвердил неизвестный.
– Здесь ты должен был закалить свой разум и дать ему выбраться из этой комнаты.... без тебя. Ты же потерял его.

– Ты ещё больше безумен, чем этот псих доктор... как его там зовут... Как, по-вашему, я могу выбраться отсюда, все также оставаясь здесь? Ведь я одно единое целое, и душа и тело.

– К сожалению, ты не выдержал экзамен, - вновь заговорил некто.

– Экзамен? Я сейчас покажу вам, как следовало бы его сдать!
– пригрозил он и, взяв с пола стул, побежал к двери.

Удар! Ещё удар! Треск и грохот, и замок разломался в куски. Что-то заискрило. Искорка попала на синтетическую обшивку, дверь задымилась. Дым клубами окутал всю комнату. Герман почувствовал удушье и потерял сознание.

Г л а в а 6.

– Введите ему двойную дозу LN 15, - снова скомандовал голос в микродинамиках.

Через несколько минут человек, лежавший на белой лежанке, открыл глаза. Перед ним стоял тот же старик с длинными седыми волосами.

– И долго я буду по твоей милости томиться в "комнате мыслителя"?

– Я ничего не понимаю, - неожиданно признался старик.
– Никакой "комнаты мыслителя" в этом центре нет.

Его слова и жесты были настолько убедительны, что Герман стал сомневаться в своей правоте. Он опустил голову на лежанку и напряг память. Каждый мучительный миг, проведённый в одиночестве; стресс, страх, истерики, боль, затем чей-то незнакомый повелительный голос, неистовое желание сломать замок и его последствие - пожар...

– Ты лжёшь мне, старик! Я всё прекрасно помню.