Чтение онлайн

– Хм. Это имя ты дал ему сам?
– с усмешкой спросил брат.

– Нет. Он сам назвался.

– Назвался?!
– засмеялся Гарольд.
– Да он, наверное, вообще не может говорить. Дикарь - что и говорить!

"Дикарь?
– возмутилась Зей-Би про себя.
– Кто бы говорил о дикарстве!"

– Гарольд, ты переходишь границы дозволенного, - рассердившись, стукнул Герман по столу.

– Ну, знаешь ли...
– сказал тот, вскочив на ноги.
– Мне кажется, это ты в последнее время не стал замечать никаких границ!

Больше ничего не добавив, Гарольд резко повернулся и направился к двери.

– Гарольд, Гарольд, остановись...
– не вставая с места, крикнул брат ему вслед, однако ответом была захлопнувшаяся дверь.

Герман нахмурился.

– Ну что мне с ним делать?
– спросил он скорее себя, чем присутствующих там.

В комнате повисло тягостное молчание.

– Сэр, - нарушил слуга первым тишину.
– Мне подавать ужин?
– спросил он тихо у хозяина.

– Да, да, конечно, - рассеянно бросил тот.

Слуга прошёлся вдоль стола и положил каждому в тарелку его порцию первого блюда. Хозяин и доктор Оландью без лишних слов принялись за еду. Зей-Би же, не притрагиваясь к еде, просто сидела и с любопытством разглядывала движения людей.

– Почему вы не кушаете?
– спросил Герман, заметив, что сэли не притронулась к еде.
– Вам не нравится это блюдо? Или вы не голодны?

– Не голодны?
– изумился доктор вопросу юноши.
– Да он... ну, то есть она ничего не ела с тех пор, как мы нашли её в лесу.

– Хм. Странно. Сколько же с тех пор прошло времени?

– Кажется, три дня... плюс ещё несколько часов, - уточнил старик.

– Три дня?!
– воскликнул Герман.
– Да за это время у нормального человека разыгрался бы бешеный аппетит.

– И не только... такой человек и передвигался бы с трудом...
– заметил доктор.

– Вы как всегда правы, - задумчиво ответствовал юноша.

– Зей-Би, почему вы не хотите есть?

Геноконцентрат хотела объяснить ему причину своего отказа, однако незнание языка создавало ей большие проблемы.

– Алекс, - позвала она мысленно компа, - когда же, в конце концов, будет готов коммуникатор?

– Скоро.

– Ты уже несколько часов твердишь мне одно и то же, - проворчала она недовольно.
– Что с тобой? Кажется, ты не хочешь, чтобы я общалась с этими людьми?

– Моё мнение никого не должно интересовать, - обиженно и в то же время резко ответил комп.

– Однако из-за твоего навязчивого мнения я не могу говорить на их языке, не на шутку разозлилась сэли.

– Я сказал тебе, что скоро всё будет готово. Жди...
– таковыми были последние слова нейрокомпа.

– Зей-Би, Зей-Би, - звал её Герман.
– Вы как-то далеки отсюда. Что с вами? Кажется, вы заметно устали?
– спросил он, заметив, что сэли смотрит в его сторону.

Сэли кивнула головой.

– Хотите поспать?
– поинтересовался тот.

Гостья вновь кивнула.

– Ну что ж, - с заметным огорчением молвил человек, - будь по-вашему.

Зей-Би встала из-за стола и подошла к хозяину.

– Джером, - позвал тот слугу стоящего позади него, - проводи господина в его комнату.

Однако геноконцентрат, положив руку на плечо слуги, остановила его.

– Вы не хотите, чтобы он проводил вас?
– удивился Герман.
– А вы уверены, что найдёте сами свою комнату?
– искренне сомневаясь, спросил он.

Зей-Би в знак согласия вновь безмолвно кивнув головой, вышла из столовой комнаты.

– Очень странно, - обратился Герман к доктору Стингу.
– Не так ли?

– Да-да...
– подтвердил тот с набитым ртом.

Г л а в а 8.

Была глубокая ночь, когда иссиня-чёрное небо озарилось вспышками молний и донеслись раскаты грома. Дул холодный осенний ветер, и молодые деревья склонялись к самой земле под его крутыми порывами. Сгустившиеся тучи стали насыщать землю чистейшей дождевой водой.

"Раздался гром, и грянула гроза..." - вспомнил Герман строку поэта.

Он неподвижно стоял у окна своей комнаты и наблюдал, как капельки дождя, падая на стекло и сливаясь, медленно стекали вниз. Привычка созерцать дождь была его любимым занятием с детства, ему это нравилось. Но сегодня Герман стоял у окна не только по этой причине. Он ждал брата, который после ссоры с ним, вскочив на своего коня, ускакал в неизвестном направлении. Этот поступок был как раз в его духе. Как только у Гарольда возникали проблемы, вместо того чтобы разрешить их, он уходил из дома, избегая не только ответственности за свои действия и слова, но и во многих случаях попадая вне дома ещё в больший переплёт.

"Опять он напьётся, - подумал печально Герман, - потом подерётся с кем-нибудь и, наконец, осчастливив какую-нибудь девку из кабака, вернётся домой под утро разбитый душой и телом. Последующие два дня не будет выходить из комнаты и целую неделю, а может, и два будет дуться на меня".

Герман прекрасно знал своего брата-близнеца. Сколько он ни старался образумить Гарольда, ему это никак не удавалось. Хоть они и ссорились чуть ли не каждую неделю, он всё равно любил своего брата и всегда нуждался в его поддержке. Но, увы... Гарольд был слишком легкомысленным и задиристым.

С тех пор как их отец отошёл в мир иной, а мать они потеряли ещё раньше, Герман, став единственным хозяином всего того что, осталось ему в наследство от родителей ведал всем имуществом семейства Мельсимор. Конечно, двадцатилетнему юноше пришлось туго, но в трудную минуту доктор Оландью, старый друг семьи, приходил на помощь и как мог, поддержал Германа, пока тот как следует не освоился в делах. Уже три года поместьем "Голден Сиид14" управлял новый хозяин, и те дела, которые когда-то казались ему огромной проблемой, сейчас выглядели для него обычной суетой. Работа отнимала у Германа всё его время, и лишь она помогла ему пережить сердечное разочарование. Теперь он был один без родителей, без любимой женщины с непутёвым братом, в котором он желал видеть примерного семьянина и будущего хозяина поместья Мельсимор. Да, он был одинок, но никогда никому этого не говорил. Его гордость не позволяла сделать это. И сейчас, занимаясь своим излюбленным созерцанием грозы, Герман чувствовал в душе одиночество и пустоту, которую ничем не мог восполнить.

Дождь барабанил по крыше заглушаемый гулкими аккордами грома, и эта многоголосая музыка стихии очень нравилась ему, настраивая на возвышенный и умиротворяющий лад...

Во дворе послышался звук цепей подъёмного моста, и Герман, затаив дыхание, стал всматриваться в темноту ночи. Неизвестный всадник, въехав во внутренний двор, остановился у дверей парадного входа в здание. Он спешился, и Герман, заметив его бирюзовый плащ, облегчённо вздохнул. Это был Гарольд Родрик Мельсимор - его брат-близнец.