Чтение онлайн

Молодой господин, встав из-за стола, пошёл к ней навстречу, и как только дворецкий закрыл за собой дверь, женщина в мольбах упала к ногам хозяина дома.

– Помогите мне, сэр Мельсимор... только вы можете мне помочь... Возможно, вы сможете спасти её, - заплакала женщина в отчаянье.

Герман растерялся. Он нагнулся и, положив руки цыганке на плечи, попросил её подняться. Затем подвёл незнакомку к креслу и, усадив её, расположился напротив.

– Теперь говорите, что вы от меня хотите?
– ровным голосом спросил он.

– Мне очень нужна ваша помощь... вернее не мне, а одной моей подруге, начала она.
– Вот уже несколько дней, как её арестовали, и я ничего не знаю о её судьбе.

– Арестовали?
– губы хозяина тронула улыбка.
– За что? За попрошайничество или же кражу?

Аделаида опустила глаза.

– За убийство...
– тихо заявила она.

– Что?!

– Да, но это было случайностью... ну, то есть, непреднамеренно...

– Непреднамеренных убийств не бывает. Преступление есть преступление, строго заметил Герман и поднялся, давая понять, что разговор окончен, однако Аделаида решила не отступать.

– Умоляю вас, выслушайте меня, сэр Мельсимор, - взмолилась посетительница.
– Моя подруга убила этого человека, лишь чтобы спасти меня... Правда, это было сделано немного зверски, - прошептала цыганка, - но всё равно она не должна расплачиваться за убийство убийцы...

– Убийство убийцы?
– он вновь опустился в кресло.

– Она убила насильника, который зверски убивал своих жертв...

– О Господи! Но что бы ни совершила ваша подруга, при чём тут я? К сожалению, я ничем не могу вам помочь...

– Нет, вы можете, - настаивала Адель.
– У вас положение в обществе и... и деньги, а деньги делают всё.

– Вы с ума сошли!
– воскликнул Герман.
– Вы хотите, чтобы я подкупил судью, и ради какой-то незнакомой мне женщины... поставил под удар свою репутацию... сел в тюрьму? Это же уму непостижимо! То, что вы предлагаете мне, абсолютно невозможно!
– отрезал он.

Аделаида, вытерев краешком шали слезинку с глаз, встала.

– Теперь я понимаю, почему она вас бросила, - посмотрев ему в глаза, язвительно сказала цыганка.
– Она была права, когда говорила, что внешность ваша обманчива и что вы...
– "неотёсанный мужлан", - чуть было не сорвалось у неё с языка, но она не решилась произнести это определение и смягчила его: эгоист, который, кроме своего виноградного поля ни в чём больше не смыслит.

– Вы забываете, с кем вы говорите!
– оскорблённый словами цыганки, вспыхнул хозяин.

– Нет, я не забыла, - холодно ответила та и направилась к двери.

Герман подошёл к письменному столу и, подняв колокольчик, зазвонил в него. В комнату тотчас вошёл дворецкий.

– Да, сэр.

– Проводите её, - велел Мельсимор.

Аделаида помедлила у порога.

– Жаль, что вы такой.

– О Господи!
– сжав зубы, процедил Герман.
– Опять двадцать пять!

– Если бы вы только помогли Риане.... Ведь вы когда-то её любили...

– Да не знаю я никакой Рианы, и никогда ещё не любил ни одной цыганки! взорвался сэр Мельсимор.

– Нет, знали!
– она тоже повысила голос.
– И не только знали и любили, но и страдали по ней, а может быть, и сейчас страдаете.

Дворецкий, выпучив глаза, в замешательстве наблюдал за сценой.

– Вы, очевидно, сумасшедшая?

– Это я-то сумасшедшая? Это вы с ума сошли, раз не хотите помочь своей возлюбленной!

Однако хозяин "Голден Сиид" больше не желал слушать Аделаиду. Сев в кресло за письменным столом, он кивнул дворецкому, чтобы тот избавил его от назойливого присутствия незнакомки. Франк, схватив цыганку за плечи, стал силой тащить её к двери.

– Отпусти меня, ты, напыщенный пингвин!
– высвободив плечи, выкрикнула цыганка.
– Я сама уйду, но не раньше, чем промою мозги твоему хозяину, заявила она и подбежала к письменному столу хозяина.

Герман понял, что просто так не отделается от назойливой посетительницы.

– Что вы хотите от меня?

– Вашей помощи, - намного тише, чем раньше, заговорила та.

– Почему это я должен помогать этой вашей Риане, если даже не знаком с нею?

– Нет, вы знали её, сэр Мельсимор, и я освежу вашу память. Вы познакомились с ней здесь, в этом доме, сэр Мельсимор-младший привёл её сюда.

– Ах! Значит это одна из подружек Гарольда!
– воскликнул тот.

– Нет! Гарольд всей душой ненавидел её, а вы защитили Риану от него. Год назад, накануне праздника Дионисия, вы приютили её в "Голден Сиид".

– Но послушайте, - побледнев, обратился Герман к женщине, - вы уверены, что её зовут Рианой?

– Ах да! Я только сейчас вспомнила! Она ведь сменила своё имя, вступая в наш табор. Её имя было какое-то нецыганское. Да это и неудивительно, она ведь и не цыганка.

– Не цыганка?

– Да, она не цыганка, но мы приняли её в наш табор потому, что ей некуда было идти. Она спасла мне жизнь, - продолжала Адель, - и единственное, чем я могла отблагодарить её, это приютить у себя. С тех пор Риана жила в нашем таборе, а также занимала место в совете. Мы давали представления. Помните, более шести месяцев назад в "Голден Сиид" прибыла труппа бродячих артистов-цыган?

– Да, - кивнул, Герман, - я и сам не раз посещал их представления.

– Так вот, и Риана тогда была вместе с нами. Порой, когда мы заходили во внутренний двор замка, я не раз хотела взять её с собой, но она каждый раз отказывалась под разными предлогами. Но потом мне стало ясно, что она попросту не хотела встретиться с вами. Когда же я прижала её к стенке, Риана, в конце концов, поведала мне всю правду. Конечно же, я не могу вам всего рассказать, так как я сама ничего толком не поняла, но какой бы она ни была, у неё великое сердце...

Сказав о сердце, цыганка схватилась за грудь, жадно хватая ртом воздух, у неё подкосились ноги, и она рухнула на пол.

– Что с вами?
– Герман кинулся к ней.
– Врача!!!
– крикнул он дворецкому, и тот вылетел из комнаты в поисках доктора.

Аделаида, превозмогая боль, ухватилась за руку хозяина:

– Мне... уже... никто не поможет...
– прохрипела незнакомка. Сделав большое усилие, она приподняла голову.
– Не дайте... им... погубить её... голос её становился всё тише и тише.

– Успокойтесь... сейчас придёт доктор. Лежите спокойно... всё будет хорошо, - попытался Герман приободрить женщину.

– Слишком... поздно, - сказала она.
– Спасите... Риану...
– цыганка запнулась...
– ... я ... вспомнила... её зовут... Зей... Би...и... и ...
– с последним вздохом исторгла Аделаида имя своей подруги.

Она обмякла и забилась в предсмертной конвульсии. Зрачки её расширились, и сиянье чёрных глаз угасло. Герман, отдёрнув свою руку из руки умершей, отпрянул назад. Так он простоял долго, оглушенный услышанным, потрясённый происшедшей у него на глазах смертью, и не сразу отозвался на голос дворецкого.