Чтение онлайн

Прошло несколько дней, доктор Оландью и Зей-Би занимались лечением Германа, а другой брат-близнец помогал им, уводя от своей комнаты любопытных слуг и охранников замка. Геноконцентрат дежурила ночью и спала, вернее, отключалась под трансом на два часа днём. Она напрочь отказалась от пищи, приносимой Гарольдом, и тот каждый раз дивился её выносливости.

– Это же чудо!
– воскликнул доктор Оландью, осматривая раны пациента.
– У него на теле не осталось даже следов от прежних ран. Ваше чудо-зелье спасло его!

– Не совсем, - приоткрыв верхнее веко Германа и осмотрев глаза, ответила сэли.
– Его коматозное состояние очень беспокоит меня. Если через неделю он не очнётся, то... плохи дела...

– Но что же нам делать?

– Возможно, есть выход... если, конечно же, Гарольд поможет мне.

– Я?
– изумился тот.
– Но что я могу сделать? Ведь я ничего не умею, развёл он руками.

– Вот это-то мне и нужно, чтобы ты ничего не делал.

– Простите?
– не понял Гарольд.

– Лучше всех Германа знаешь ты. Ведь вы близнецы, а этого достаточно для моей задумки. Доктор Оландью, мне нужна полная уверенность, что нас никто не побеспокоит в течение часа.

– Конечно же. Я позабочусь об этом, - понятливо кивнул он, и вышел из комнаты.

Геноконцентрат подошла к кровати и подозвала к себе Мельсимора-младшего.

– Скорее! Нам надо переместить Германа на середину кровати...

Передвинув пациента в середину широкой кровати, Зей-Би села рядом с больным, скрестив ноги. Она показала Гарольду на место по другую сторону от Германа.

– Алекс, - мысленно обратилась сэли к нейрокомпу и положила ладонь на лоб Германа.

Тот, поняв ход мыслей хозяйки, ответил:

– У вас есть тридцать минут.

– Дай мне руку, - протянула Зей-Би другую руку Гарольду. Тот сделал это с некоторой опаской.
– Теперь закрой глаза и постарайся расслабиться.

Юноша старался изо всех сил, и вскоре у него получилось. Их окутал мягкий тёплый свет. Где-то далеко сияло нечто яркое и ослепительное. Они стали медленно приближаться к мерцающему свечению. Вспышка света ослепила их на доли секунды, затем наступила тьма.

– Где мы?
– в недоумении спросил Гарольд.

– Мы находимся в подсознании Германа. Только выяснив, что здесь происходит, мы сможем пробудить его от коматозного сна. Необходимо найти его сознание...

Геноконцентрат умолкла и двинулась вперёд. Её целью было глубже внедриться в рассудок Германа и отыскать его сознание. И вскоре ей удалось это сделать...

– Это оно?
– обворожённый зрелищем, тихо спросил Гарольд.

– Да.

Ослепительно белый шар порхал в воздухе, со всех сторон его окутывала голубая дымка.

– Видишь, светящий шар - это сознание Германа. Когда человек умирает, шар меркнет. Если же человек без сознания, его второе "я" исчезает из шара. Энергия отсюда подаётся во все органы чувств, - повторила сэли слова Алекса.

– Что значит второе "я"?
– не понял Гарольд.

– Ты никогда не разговариваешь сам с собой?

– Не хочешь ли ты сказать, что когда я говорю сам с собой, разговариваю с тем, кто сидит в этом чём-то летящем с непонятной формой?

– Так оно и есть! Твоё второе "я" должно быть похожим на тебя.

– Тогда где же "он" у Германа?

– Вот в этом-то и заключается сложность. "Его" тут нет... у нас осталось пятнадцать минут до завершения сеанса.

– Возможно, в отсеке памяти создалась объективная реальность - прошлое, которого никогда не было и "он" находится именно там, - предположил Алекс, голос которого слышала только Зей-Би.

Геноконцентрат ещё более напряглась, и вскоре они отыскали отсек памяти. Это был длинный тёмный коридор с многочисленными огоньками. Каждый из таких огоньков был наиболее запомнившимся моментом из жизни Германа.

– Мы никогда не найдём то, что ищем, - посмотрев на мерцающие в темноте огоньки, огорчился Гарольд.

– У нас осталось одиннадцать минут, так не будем же терять время.

Сэли напрягла свой разум и огоньки один за другим стали подлетать к ним, открывая при этом эпизоды из жизни Мельсимора-старшего. Видения оживали, и Гарольд каждый раз подтверждал реальность того прошлого. Вот ещё одно видение раскрылось перед ними. Пожилой человек лежал на кровати. Лицо мужчины было бледным и по его искаженному выражению можно было понять, насколько мучительны его предсмертные страдания. Над ним склонился Герман.

– Позволь досмотреть, - вымолил Мельсимор-младший.

– Где Гарольд?
– спросил умирающий.

– Не знаю, отец, его нет дома.

– Вы снова поссорились?
– озабоченно спросил старый Мельсимор.

– Сейчас не время говорить об этом, отец. Вы не должны волноваться. Доктор скоро придёт...

Пожилой человек покачал головой.

– Если я не скажу того, чего хочу сказать сейчас, то не скажу этого больше никогда. Герман, выслушай меня... Ты всегда был моим любимцем и лишь тебе я могу доверить управление нашим поместьем...

– Сейчас не время говорить об этом, отец, - в отчаянье лепетал Герман, и горькие слёзы потекли по его щекам.

– Не смей меня перебивать!
– повысил мужчина голос.
– Я сам прекрасно знаю, для чего сейчас время, - он сделал паузу.
– Твой брат всегда был безалаберным бездельником, а сестра легкомысленной сумасбродкой, - печально произнёс Тристан Мельсимор.
– Их никогда не интересовало наше семейное дело.... Однако, что бы ни случилось, они твоя единственная родня... Завещание я уже составил, оно у стряпчего Рендольфа.

– Не надо говорить о завещании, отец, - не хотел сын смириться со смертью отца.

– Нет, надо, сынок, надо....
– пауза между его словами с каждым разом становилась всё длиннее и длиннее.
– Единственное, что я прошу от тебя, Герман... это быть к брату терпимее. Ведь вы близнецы... у тебя есть дар, Герман, ты можешь чувствовать то, что чувствует брат.... Это доказывает, что вы единое целое... поэтому никогда не бросай его одного... он хороший малый, пусть немного взбалмошный, непутевый и пылкий, но, по сути, он такой же, как ты.... Обещай, Герман, обещай мне оберегать его, что бы ни случилось в будущем.