Чтение онлайн

Гудериан замолчал, поглядывая на фюрера — Гитлер стал задумчивым, настороженно посмотрел на «отца панцерваффе», прекрасно поняв его посыл. Прошелся по кабинету и остановился напротив, впился взглядом в лицо стоящего перед ним фельдмаршала. Отрывисто спросил:

— Я вас понял, Гудериан. А что вы конкретно предлагаете?

Тут, как говорится, собралось всякой твари по паре". Да еще сняты фотографами на фоне православной церкви, и лозунги несут соответствующие, со времен вторжения «Великой армии» Наполеона они не менялись вплоть до нынешнего времени, только корректировались имена и названия…

— Наступать в такие морозы не лучшая идея, но японцам сейчас гораздо хуже — тут шинельки с воротниками из собачьих шкур плохая защита от холода, а в тулупе много не навоюешь. Тяжеловаты они для низкорослых солдатиков, да и переносить минус тридцать пять для них очень сложно — народец все же теплолюбивый. Их партизаны в девятнадцатом году целыми ротами вымораживали, вот потому-то я избрал это время, а погода нам неплохо подыграла. Так что шансы есть и неплохие…

Кулик подошел к каменной кладке печи, и приложил руки — озяб на морозе, хотя вроде бы немного прошелся. Долгожданное наступление началось, и сегодня он сам наблюдал, как через Уссури переходили войска, а приграничные укрепления японцев были буквально раздавлены артиллерийской подготовкой, короткой, но мощной — два дивизиона «катюш» накрыли залпом небольшой поселок с японскими солдатами, что там грелись. Вот и «поджарились», сплошное пепелище осталось. Опорные пункты штурмовать никто не собирался, главное разрушить все строения и долбить из гаубиц-пушек с безопасного расстояния, при самых благоприятных условиях, воздушной и наземной корректировке и бесперебойном подвозе боеприпасов. А вот японцы удержать протяженный фронт не могли, слишком разреженной была оборона. К тому же зима вынудила их держаться обжитых мест, буквально приковала к ним, так что для блокирования хватало сил пограничников и отдельных егерских батальонов, что довольно шустро передвигались на лыжах. К тому же опыт «зимней войны» и недавно начавшегося против финнов успешного наступления был учтен, теплое обмундирование, маскхалаты, палатки, походные печки и даже гусиный жир имелись в достатке. Да и сибиряки к морозам народ привычный, а местность стала проходимой — в северной части Маньчжурии погода как в Приамурье, только к югу становится ощутимо теплее. Но так южнее никто и не собирался выдвигаться, там, как морозы «сдадут», грязь пойдет непролазная — он хорошо помнил, как русские армии под командованием Куропаткина отступали от Мукдена, и к какой неразберихе и потерям это привело. И сейчас японцам будет не легче, гораздо труднее — первые американские эскадрильи, приземлившиеся в Приморье, уже начали работать по наземным целям, главным образом железнодорожным станциям и прилегающей к ним инфраструктуре, не оставляя ничего без внимания, даже разъезды. И бомбили не только Маньчжурию, доставалось и Корее — в ВВС армии и флота пока еще хватало СБ и ИЛ-4, приходилось рисковать, отправляя их без надежного истребительного прикрытия. И ничего тут не поделаешь — сам «Яковлев» — девятый' только начал выпускаться, и до «дальней» модификации еще дело не дошло, они с марта пойдут в производстве, сейчас только идут работы по запуску ЯК-9Д в серию. А количество И-185 ничтожно мало, они с подвесными баками имеют дальность полета чуть ли не вдвое большую, но так и самолет тяжелее, и емкость внутренних баков 650 литров, и вместо бомб можно подвесить дополнительные емкости с топливом. Но их выпуск «в час по чайной ложке», моторы вручную приходится доводить, но «детские болезни» потихоньку изживаются. Вот только истребители со столь мощным мотором, к тому же теперь полностью цельнометаллические, чуть ли не вдвое дороже выходят «яка», потому ежемесячный выпуск только сейчас сотни штук едва достиг. На них только опытных летчиков сажают, новичков и близко не подпускают. Зато асы почти все пилоты — это те, кто больше пяти вражеских самолетов сбил, да и тактика воздушного боя у них как у американцев — поднялся повыше, спикировал, ударил из трех 20 мм пушек, и удрал на большой скорости, если повторить атаку нельзя. Все же мотор больше двух тысяч «лошадок», и в бегстве своего пилота «вывозит» как хороший скакун седока — «мессеры» догнать не могут. И с японскими истребителями при такой тактике у них проблем не будет, что показывает одна единственная эскадрилья Р-38 «лайтинг», перелетевшие из Камчатки в Приморье. Эти необычные двух балочные самолеты, да еще по мотору почти в полторы тысячи лошадиных сил в каждой, весом как ПЕ-2, и вооружен лучше И-185. Но пока их десяток, обещают к весне переправить несколько сотен, для сопровождения «летающих крепостей», но когда это еще будет. Пока же для сопровождения выделили все «киттихоуки» с советскими и американскими пилотами, а их японцы вполне успешно сбивают. Зато дальность полета с подвесным баком приличная, могут долететь до Сеула, подраться там пять минут в небе, и вернутся обратно.

— Да уж, если американцы перебросят триста «крепостей», а потом доведут их число до полутысячи — то хана Токио, снесут на два года раньше. Нам бы сейчас они не помешали, это точно…

Маршал тяжело вздохнул — потери в самолетах росли, японцы оказывали ожесточенное сопротивление в воздухе, хотя яростно сражались и на земле. Но на суше воевать с ними приноровились, и самурайская запредельная храбрость никого не пугало — под плотным артиллерийско-пулеметным огнем в атаку больно не побегаешь, выкашивают пехоту сразу. И укрепления мало помогают, их просто сносят тяжелой артиллерией. А главное — есть Т-34, причем их количество быстро увеличивается, перевозки по Транссибу идут бесперебойно, эшелон за эшелоном. Причем исключительно технику — личного состава трех фронтов, с учетом проведенной мобилизации, вполне должно хватить для нанесения Квантунской армии поражения. А при наличии большой американской воздушной группировки, в которой будет полторы тысячи самолетов, и двух тысяч советских машин, можно будет разгромить японскую авиацию к лету, нанеся ей неприемлемые потери. Людей можно положить, но так лучше не воевать, использовать технику является самым рациональным решением — противника надо давить именно ей, не давать ни малейшего шанса. А японцы не немцы, их военная промышленность не идет ни в какое сравнение, да и технические новшества редки и производятся в малых количествах…

— Товарищ маршал Советского Союза! Только что получена телеграмма из Владивостока от вице-адмирала Юмашева, — появившийся в комнате офицер Генштаба, который находился вместе с другими командирами вместе с ним при поездках, вошел явно взволнованным. И тут же принялся читать текст, держа листок чуть дрожащими пальцами:

— «Город и гавань обстреляли японские линкоры, подошли в тумане, большие разрушения. Погода нелетная».

— Идите, — только и произнес Кулик, отпуская подполковника. И потянулся за папиросой — для него все стало предельно ясно. Японцы выложили свой главный козырь — линкоры Объединенного Флота, и погода им тоже способствовала. Да и надежды на «ответ» не было, нет у ТОФа пикирующих бомбардировщиков. Только недавно приземлились на Камчатке первые «доунтлесы» с американскими экипажами, нужно время, а противник давать его не намерен. А вот фраза «большие разрушения» навела его на одну мысль, которую он и озвучил, пробормотав:

— Неужели сам Ямамото на своем «Ямато» заявился?!

Американские истребители Р-38 «лайтинг» с подвесными баками имели перегоночную дальность полета свыше четырех тысяч километров. Именно эта способность позволила шестнадцати машинам долететь до одного из островов и сбить над ним бомбардировщик, на котором пребывал в своем последнем в жизни полете командующий Объединенным Флотом адмирал Ямамото. Операция «Месть» состоялась, и шесть истребителей эскорта не спасли адмирала — никто не ожидал, что американцы перехватят радиограммы, расшифруют их, и быстро произведут «ответку», используя феноменальную для тех лет дальность полета «лайтингов» и их огромную боевую мощь…

— Мой фюрер, я считаю, что танковые армии в их прежнем виде не нужны. Раньше три «подвижных» корпуса поддерживались приданными пехотными дивизиями, а то и армейскими корпусами, что позволяло закреплять за нами территории, когда шел глубокий прорыв далеко в тылы противника. Так случалось во Франции, так было и в России в первую летнюю кампанию. Но сейчас нам провести подобную операцию просто не дадут, мы потеряли полное господство в воздухе при нанесении таких ударов. Русские нашли соответствующие контрмеры. Очень быстро перебрасывают свои истребители, а затем появляются сотни штурмовиков, которые постоянно и без перерывов наносят удары по нашим транспортным колоннам, буквально выкашивая наши грузовики. На острие прорыва тут же выдвигают полностью моторизованные противотанковые бригады противника, усиленные «истребителями танков» и штурмовыми орудиями.

«Отец панцерваффе» с каждым произнесенным словом мрачнел — Гейнц хорошо понимал, что время лихих прорывов, когда за день преодолевали расстояние в пятьдесят, а то и в восемьдесят километров, не просто прошло, исчезло безвозвратно. И горечь помимо воли, сквозила в его словах, созданная им теория сейчас рушилась на его глазах.

— Теперь наши громоздкие танковые армии вынуждены останавливаться, искать бреши, находить новые участки для прорыва, и все это время русская авиация атакует их тылы, дезорганизуя их, внося сумятицу, срывая все сроки наступления. Так происходило этим летом на Харьковском и Орловском направлениях, и хотя мы достигли там определенных успехов, но продвижение вышло неглубокое, в отличие от прежних прорывов, но при этом мы понесли достаточно серьезные потери.

Гудериан говорил осторожно, но твердо, прекрасно понимая, что только в таком виде можно донести до фюрера простую мысль — время «глубоких» операций на восточном фронте закончилось бесповоротно. Русские научились бороться с «танковым блицкригом», и теперь прорывы в глубину стали невозможными. Вернее, их можно попытаться делать, но понесенные потери не будут стоить тех потерь в танках, которые придется понести ради продвижения на полсотни километров. И чтобы показать реальность еще четче, фельдмаршал хладнокровно добавил:

— То же самое англичане делают в Иране — теперь их ВВС просто не дают продвигаться вперед танкам Роммеля. Именно транспортные колонны, которые чрезвычайно многочисленны, становятся главной целью английской авиации. А обнаруживают их легко — по огромным клубам пыли, что застилают небо полосами. Также действуют там и русские — они «насыщают» моторизованными соединениями фронт и мы окончательно потеряли былое превосходство в мобильности. На восточном фронте это уже очень хорошо видно — русские за счет поставок американских грузовиков увеличили дивизионные автопарки по штату втрое, доведя до четырехсот «студебеккеров». Как видите, мой фюрер, все дело в автотранспорте и бензине — противник в лице англичан и американцев давно превратил все свои пехотные дивизии в моторизованные, русские имеют таких дивизий как минимум четверть, в остальных лошади. Но у них много пехоты вообще, и эта их «четверть» равна половине нашей армии. Или всем английским и американским войскам вместе взятым, — Гудериан усмехнулся, но продолжил говорить спокойно.

— И учтите, мой фюрер, у русских имеются четыре десятка механизированных корпусов, каждый из которых незначительно превосходит наши панцер-дивизии по численности, но зато по количеству бронетехники больше, чем на треть. Так что теперь нам надлежит действовать исключительно танковыми корпусами, которыми следует усиливать полевые армии на случай прорывов уже нашего фронта. Мы потеряли инициативу на восточном фронте, пусть не окончательно, но потеряли. А танковые армии лучше не расформировывать, наполнить армейскими корпусами — пусть их присутствие на фронте вводит противника в заблуждение.