Чтение онлайн

С такими мыслями Андрей проворочался до шести утра и уснул, когда за окном уже начало сереть. Проснулся почти в обед, когда Мила зашла в комнату, со всех сил громыхнув дверью, и проорала над ухом:

– Горяев, подъём! Сколько можно дрыхнуть? Скоро вечер! О! А! Это у нас тут кто?

 Андрей перевернулся с живота на спину, лениво продрал глаза и покосился в окно. Убедившись, что на дворе день, потянулся за лежащими на тумбочке часами и глянул время – будильник, который он завёл перед сном, сработает через пятнадцать минут. Застегнув на запястье ремешок, закинул руки за спину и выдал, глядя в потолок:

– Кофе.

– Гля, ты наглый! – восхитилась Мила, упирая руки в боки. – Ты и с женой ведёшь себя так по-барски? Понятно, почему у неё после переезда в Брянск испортился характер!

– Ты по себе-то не суди, – скривился Андрей, усаживаясь в кровати. – Если бы я так вёл себя с Ириной, она бы на цыпочках ходила и угождала. Характер у неё от безделья испортился. От безделья, да от нехватки впечатлений и эмоций.

– Ха! – усомнилась сестра, но спорить не стала. Вместо этого ткнула пальцем за спину и поинтересовалась: – А про него ты мне ничего не расскажешь?

– Про него-о? – Андрей повернулся к устроившемуся на спинке кровати Мраку, до сих пор сидящему в «спящей» позе – повернув голову назад и спрятав клюв в оперении, с закрытыми глазами. Правда, веко дёргалось, выдавая притворщика. – А что ты хочешь узнать? Познакомься, кстати: это Мрак.

Услышав своё имя, ворон тут же перестал прикидываться спящим – встрепенулся, смачно зевнул, несколько раз взмахнул крыльями и повторил коронный номер – вытянул лапу и произнёс:

– Мрак. Приятно.

– Фигасе, – вылупила глаза Мила, послушно пожимая предложенную конечность. – Я Мила. Взаимно.

Довольный собственной выходкой, Мрак скосил сливовый глаз на Андрея, важно распушился и принялся чистить пёрышки, то и дело поглядывая на зрителей: «Какой я молодец, правда?» Мила ошеломлённо потрясла головой и снова обратилась к Андрею:

– Откуда у тебя ворон Бабы-Яги?

– А почём ты знаешь, что это её? – сощурившись, ответил он вопросом на вопрос.

– Да все сельские знают! – фыркнула сестра и язвительно добавила. – Это же ты один такой… дикарь. Ничего не знаешь, ничего не видел. А местные хоть и бздят, но многие таскались в лес, одним глазком на строительство посмотреть. Даже папка ходил. Только ты маме об этом не проболтайся, я тебе по секрету сказала. Так откуда он у тебя?

– Шёл-шёл и нашёл, – скаламбурил Андрей, отметив про себя, что круг подозреваемых, похоже, включает жителей обеих Талок. И Малой, и Великой. – Серьёзно говорю, не смотри на меня такими глазами. Заходил во двор к Филиппычу, он опустился передо мной на калитку, лапу протянул, представился. Пока я её пожимал, этот хитрец извернулся и залез на плечо.

Он замолчал, глядя на задумчивую Милу, рассматривающую разошедшегося от её внимания Мрака, с фанатичным педантизмом наводящего глянец на чернильное оперение и бросающего на постель и прилегающий к ней пол, снятую с молоденьких пёрышек кожицу. Потом добавил, состроив просительную мину:

– Милаш, хорош выпендриваться. Сделай кофе. Пожалуйста.

– Да сделала уж! – фыркнула эта вредина и, наконец-то оторвавшись от Мрака, двинулась к двери. – Сейчас принесу.

Сходила на кухню, доставила кофе, отдала чашку Андрею, уселась на стоящем у стола табурете и принялась подманивать Мрака, похлопывая себя по коленям и протягивая к нему руки. Ворон оказался сообразительным – склонив голову набок, понаблюдал за этими манипуляциями секунд двадцать, перепрыгнул на стол, косолапя, приблизился к сестре и подставил голову под руку. Та взвизгнула от восторга и, осторожно погрузив кончики пальцев в перья, принялась ерошить его затылок. Мрак сидел, балдея от удовольствия – распластав крылья, касаясь пузом столешницы и слегка приоткрыв клюв. Дождавшись, пока Андрей выпьет кофе, Мила забрала чашку, попрощалась с вороном и напомнила:

– Ты ведь не забыл о Самойловых? Родители вчера не ходили, тебя ждали. Поэтому сегодня ушли пораньше, чтобы те не обижались. Я тоже сейчас пойду. И ты обещал, помнишь?

– Обещал, значит, схожу. Всё, марш отсюда! Одеваться буду.

– Давай-давай… Дорогу сам найдёшь?

Дом Самойловых, расположенный по левую руку от горяевского, был одним из самых больших в селе. Особенной красотой он не отличался – трёхэтажный, правильной квадратной формы, с пирамидальной усечённой крышей и флюгером-петухом. Строили его в середине девяностых годов, когда застройщики не очень-то фонтанировали изысканными идеями. Случись это на десять лет позже, Ольга Ивановна не упустила бы шанс отгрохать что-нибудь безумно дорогое и пафосное: с башенками, балконами, высокими окнами и террасой. До сих пор она никак не могла успокоиться, что дом у неё не самый красивый в округе и пыталась наверстать это упущение строительством бассейна, многочисленными беседками и сложными многоярусными клумбами. Даже выкупила соседний участок – благо, от стоящего на нём дома давно остались только стены, потому обошёлся он ей в сущие копейки.

Андрей Самойловых не любил и без острой нужды старался с ними не общаться. Ещё когда он заканчивал школу, а Мила встречалась с Юркой, Ольга Ивановна поливала их семью презрением, внушая сыну, что тот портит себе жизнь, тратя время на «беспородную» девицу без связей. Мол, откуда бы им взяться: мать учительница, отец токарь… Выше Староберезанского техникума не прыгнет.

Но, окончив техникум, сестра поступила в Брянский университет, уехала на Север, вернулась, купила квартиру и устроилась на работу в единственный на весь район мебельный цех, проектировщиком. И… внезапно стала полезным человеком.

Он тоже – отслужил в армии, отработал год постовым, отличился и получил направление на учёбу в Рязанский филиал Московского университета МВД, из которого и вышел следователем. Теперь вовсе – адвокат, ведёт частную практику.

Знаться с Горяевыми стало выгодно.

Только мама всё ещё принимала лицемерную вежливость Ольги Ивановны за чистую монету, и всерьёз верила, что та может обидеться на невнимание. Андрей на этот счёт не заблуждался. Самойлова отлично умела считать деньги – и свои, и чужие, потому «простит» что угодно, пока они способны принести ей пользу.

И если бы та самая острая нужда, он ни за что не пошёл бы на эту ярмарку тщеславия, именуемую свадьбой. Одно дело общаться с неприятными людьми по работе, зарабатывая на них деньги, и совсем другое – добровольно портить себе досуг.

Но пришлось идти. Оставив Мраку пару кусков колбасы, печенье и воду, Андрей показал ему открытую форточку, убедился, что ворон понял, для чего она нужна и, попросив сильно не гадить, запер дверь и ушёл к соседям.

Самойловы устроили свадьбу на широкую ногу – чего и стоило ожидать, с их-то страстью к позёрству. Соседи владели огромным фермерским хозяйством на Коллективной и считались местной элитой, поэтому, желая произвести впечатление, пригласили не только родственников, друзей и соседей, но даже сотрудников и многих простых односельчан.

Мать упоминала, что сначала они хотели снять ресторан в Староберезани, но передумали, ведь это предполагало гулянку поскромнее. Немногие согласились бы ездить в город два дня подряд, туда и обратно. Потому Ольга Ивановна подошла к обустройству праздника с фантазией: приказала поставить возле арочного тоннеля на заднем дворе ротную палатку длиной больше десяти метров, по-весеннему голые металлические прутья беседки завесить брезентом, поставить обогреватели.

Народу собралась тьма – кто-то уже потихоньку выпивал, но большинство терпеливо дожидались молодожёнов и вели чинные разговоры о работе, урожаях, ценах на молоко и семейной жизни.