Чтение онлайн

Потом поднялся из-за стола, собрал грязные кружки, подошёл к раковине, включил воду и принялся тщательно оттирать их от чайного налёта. Андрей наблюдал за этими манипуляциями с посудой молча, чуть хмурясь и спросил, дождавшись, когда собеседник обернётся:

– Пиво пил я, а в голову, смотрю, ударило тебе… Да?

– Так а много ли мне надо, в моём-то возрасте? – в тон ответил Филиппыч. – Давай, не хмурься! Ты же ещё не видел её хоромы? Вот и посмотришь!

Сельцо Малая Талка состояло всего из двух улиц. Одна из них, Центральная, протянулась по разным берегам речки-Талки, вторая, Коллективная, находилась на левой стороне, параллельно первой – на ней в основном расположились фермерские хозяйства и угодья. Обе улицы пересекал короткий переулок, со стороны Коллективной маленьким хвостиком выходящий за границы скопления остальных построек. Там-то, от крайнего дома и начиналась тропинка, ведущая к избушке «Бабы-Яги».

Горяевы и Шашков жили на правом берегу реки и, чтобы попасть к Кузнецовой, не привлекая ненужного внимания, Андрею вместе с Филиппычем пришлось обойти задами чуть ли не половину села. Какое-то время шли молча; старик бодро вышагивал рядом, подсвечивая фонариком узкую, покрытую подмёрзшей грязью тропинку и временами, уводя луч подальше, будто ожидая кого-то встретить. Как только они свернули к лесу и село осталось позади, Андрей спросил:

– Так а ты-то сам видел новый дом?

– А как же! – тот фыркнул. – Как узнал, первым же делом сходил поглазеть. Ты же знаешь, я любопытный.

– Ну и как он?

– Говорю же – настоящий терем! Я не писатель, красиво не расскажу. Скоро сам увидишь.

Они снова замолчали, и Андрей подумал: а что если сейчас воспользоваться ключиком, так любезно подброшенным Борисовым? Нехорошо это, конечно – подозревать пожилого друга, а всё-таки проверить стоит. Лицом Шашков владеет плохо: как его корёжило всякий раз, как он принимался расспрашивать насчёт ссоры с матерью! Если бы сумел нащупать правильный вопрос, давно бы расколол… Жаль, с некоторых пор, эта тема у них табу – теперь, набравшись опыта, он легко бы нащупал правильные формулировки. Решено, устроит сюрприз! Реакцию к делу не пришьёшь, но надо же хоть с чего-то начинать?

– Одного я понять никак не могу, – заговорил Филиппыч. – На кой чёрт ей дался новый дом? Всю жизнь прожила в развалюхе и вдруг надумала строиться! Может, сбрендила? Решила на вечность замахнуться?

– Наверное, о наследнице захотела позаботиться, – скучающим тоном предположил Андрей. – Подумала: неправильно это – совсем ещё молодой женщине жить в глухомани без удобств.

– Наследнице? – удивился Филиппыч, резко останавливаясь и дёргая рукой так, что луч фонарика на секунду ослепил Андрея. – Какой ещё наследнице?

– Какой? Такой! – нарочито-зловещим голосом прогнусавил он. – Той, что завещала ведовскую силу!

– Тю, дурак! – облегчённо выдохнул старик, и отвернувшись, двинулся дальше. – А я уж подумал – и правда!

– А с чего ты взял, что неправда? – уже нормальным голосом отозвался Андрей. – Ты знаешь о Кузнецовой что-то ещё, о чём совершенно случайно забыл мне рассказать? Наследница-то есть. Я имею в виду обычная, безо всяких этих колдовских штучек с передачей силы. Зовут Кира Багрянцева.

– Да откуда?! Нет у бабки никакого потомства!

– Выходит, есть.

Остаток пути они провели в тишине, прерываемой только тонкими криками совы. В лесу пришлось вести себя осмотрительнее – лавировать между деревьев, то и дело уклоняясь от веток, тут и там возникающих возле лица. Фонарик, освещавший узкий участок дороги, помогал плохо и Андрей болезненно морщился каждый раз, когда не успевал увернуться от хлёсткого удара по лицу.

– Ну вот и пришли, – сообщил Филиппыч и посторонился, пропуская идущего сзади Андрея. – Эх, а раньше-то ведь лес под самое село подступал. Сегодня мы с тобой от опушки в два счёта до дому добрались…

Тот лишь хмыкнул, внимательно рассматривая чёрную крышу, возвышающуюся над высоким бревенчатым забором, до жути похожим на иллюстрации к русским народным сказкам. Не хватает лишь лошадиных и человечьих черепов, чтобы повесить их на острозаточенные деревянные колья.

– А юморок-то у Кузнецовой-то нашей… специфический, – заметил Андрей, не отводя глаз от ограды. – Может, поближе подойдём? Как думаешь, сумеем во двор зайти? Отсюда почти ничего не видно.

– Чего ж нет? – удивился Филиппыч. – Запросто! Топай за мной!

И махнув рукой, снова двинулся вперёд, направляя луч фонаря на забор. Калитка обнаружилась в десятке шагов – и не поскупилась же бабка на дерево! Толкнув её, старик отошёл в сторону и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Андрей ступил во двор, глянул на дом и уважительно присвистнул. И правда, терем: два этажа, свежий, сложенный «в чашу» брус, многоскатная крыша, резные коньки… На первом этаже, огромное, в человеческий рост окно, на втором, мансардном – ажурно-кружевной балкон.

Пока он рассматривал эти хоромы, одновременно прикидывая, как подать Филиппычу идею проникнуть внутрь, тот услужливо водил фонариком, поочерёдно направляя луч на стену, окно, на порог… На мгновение осветил опломбированную дверь, заставив усомниться в целесообразности задуманной проверки, но острый зуд внутри так и подбивал устроить провокацию, поэтому, отбросив сомнения, Андрей повернулся к товарищу, нащупал ключ в левом кармане брюк и спросил:

– Ну что, устроим обыск? Тебе же, наверное, интересно, кто её убил?

– А? – от удивления Филиппыч дёрнулся, рука его мотнулась и сделавший оборот луч на мгновение выбелил ошеломлённое лицо. – Чегойтось не пойму я тебя, Андрюшка. У тебя ордер есть?

– Да какой там ордер! – Андрей фыркнул, достал из кармана подброшенный Борисовым ключ и потряс им перед Филиппычем. – Ордера нет, за то вот что есть!

– Кхм…

Старик кашлянул и скосил глаза на ключ, отчего лицо его, освещённое тусклым светом опущенного фонаря, приобрело жутковатый инфернальный вид. Задумчиво взъерошив волосы, он недоумённо протянул, вплетая в речь клоунские интонации: