Чтение онлайн

– Восемьдесят семь лет живу… Много чего видал, но вот уж не ждал, что самый честный из известных мне ментов и службу-то оставивший из чистоплюйских соображений, предложит мне, пожилому и глубоко порядочному человеку, пойти на дело.

Андрей хмыкнул, но не стал разубеждать Филиппыча в собственной «чистоплюйственности» – все не вполне законные делишки он всегда обделывал в одиночестве, не получив магарыча, палки в колёса не ставил, никогда ни с кем не делился и не хвастался, поэтому у окружающих и правда частенько складывалось впечатление о его пуленепробиваемой честности. Даже приятно, чёрт возьми.

Ёрнический тон старика не ввёл Андрея в заблуждение: будучи знакомым с Филиппычем уже больше двадцати лет, он легко считал и тщательно скрываемый шок, и досаду, и подозрение. Будь у него меньше опыта в общении с преступниками, поверил бы безоговорочно, а так лишь чуть-чуть расслабился. Шашкову не хватило терпения выдержать саркастическую интонацию – направив фонарь в лицо Андрея, он сорвался на крик:

– Откуда ключ? Отвечай!

Андрей моргнул и загородился рукой от света:

– Эй! Ты чего так взбесился? Знакомый мне ключ дал, успокойся!

– Знако-омый? – недоверчиво протянул Филиппыч, но фонарь отвёл. – Из ментуры, что ли?

– Да тебе-то какая разница? Не думаешь же ты, что это я убил?

Эти слова вогнали старика в ступор – похоже, тот и в самом деле думал именно так, поэтому надолго замолк с озадаченным выражением на лице, в поисках ответа на заданный вопрос. Наконец, отрицательно покачал головой.

– Ты прав, прости. Что-то я перенервничал и не подумал сразу. Я же тебе в прошлую пятницу звонил – жена телефон взяла, мы ещё с ней немного поговорили. Ты как раз купался. Помню, сказала ещё, ты только что закончил какое-то очень тяжёлое дело. Стало быть, не мог отлучаться раньше. Да и в тот день был дома.

От этих рассуждений Андрей захохотал в голос, напрочь позабыв о конспирации. Нет, ну молодчага же Филиппыч! Как переиграл его! Или не переиграл, а действительно испугался, но это уже неважно. Дурацкая, в общем-то, была затея. Шитая белыми нитками.

– Ладно, не хочешь, пойдём обратно, – успокоившись, предложил он, пытаясь сгладить неприятную ситуацию. – Чего тут торчать? Прогулялись, посмотрели… Пора по домам, в люлю.

Но Филиппыч и тут удивил – неловко переступил с ноги на ногу, снова повёл фонарём в сторону порога, высветил опечатанную дверь и виновато признался:

– Да я как раз не прочь… Нельзя это убийство так оставлять. Никакое нельзя, но это в особенности. Но что ты с этой штукенцией сделаешь?

И кивнул на круглую металлическую пломбу, заполненную пластилином. Андрей прищурился:

– Ты прав. Просто мне эта идея только что в голову взбрела. Ключ-то мне случайно подогнали. Я и не думал всерьёз об этом, а тут ты предложил прогуляться…

– А зря! – погрозил пальцем Филиппыч. – Не спрашиваю, кто тебе так удружил, но согласись: всё равно страховка нужна. Не можем же мы наследить? Хотя бы перчатки!

– Да не собирался я туда лезть! – махнул рукой Андрей и, ощущая необъяснимый какой-то азарт, рубанул правду. – Интересно стало, как ты на ключ отреагируешь! Криминалисты выяснили – убийца слабый и высокий. Предполагают, что подросток, женщина… Или старик.

– Что-о?

Филиппыч вытаращился, как будто чем-то поперхнулся и не может дышать. Даже в отсвете направленного в землю фонаря, было видно, как его лицо заливает свекольный румянец возмущения. Он моргнул, согнал оцепенение и на долю секунды Андрею показалось, что старик сейчас расхохочется, но тот вместо этого нахмурился, сунул ему фонарик и запальчиво произнёс:

– Это я-то слабый? Я?! Да ты, я смотрю, совсем оборзел, Андрюха! Гляди!

И, сделав пару шагов вперёд, резко опустился на землю, упёрся ладонями в нижнюю ступень и вытянул ноги:

– Считай вслух!

И принялся отжиматься – быстро, размашисто, касаясь грудью порожка. Андрей стоял позади и послушно считал. Добравшись до двадцати, не выдержал и сказал:

– Филиппыч, хорош. Я всё осознал. Мне стыдно. Заканчивай выкаблучиваться.

– Ха! – ответил тот, проигнорировал требование и очередной раз согнул руки. Так бы, наверное, и отжимался до упада, если бы не раздавшийся внезапно скрип. Андрей повёл рукой, направляя повыше фонарь, Филиппыч сменил позу и переместился сначала на корточки, а потом и выпрямился в полный рост.

Дверь открывалась, тихонько поскрипывая. Пломба никуда не делась, только утопленный в пластилине язычок почему-то оказался повёрнутым вниз, а не перекрывал, как должно, узкую щель, но при этом выглядел совершенно нетронутым. Распахнувшись во всю ширь, дверь коснулась деревянных перил и застыла. В сенях что-то грохнуло, застонали половицы, будто кто-то потоптался на месте, раздался глуховатый смешок и сразу за ним, кашель. Доски заскрипели под удаляющимися шагами и Филиппыч, хватая Андрея за локоть, напряжённо выдохнул в ухо:

– Ну так… Пойдём? Или как? Приглашают вроде.

Андрей кивнул, потом сообразил, что в полутьме товарищ, скорее всего, не видит этого жеста, но язык почему-то присох к нёбу. Пришлось вместо ответа шагнуть вперёд, подняться по ступенькам и войти в сени, стараясь ничего не касаться руками. Дверь сзади захлопнулась. Он дёрнулся, повернулся к Филиппычу, увидел в свете фонаря его ошалевшие глаза и сообразил, что тот не имеет к хлопку никакого отношения.

В этот момент в доме снова кто-то заходил и Андрей, поведя фонариком, двинулся на звук. Пересёк сени и зашёл в помещение, большую часть которого занимала русская печь. Там никого не оказалось – он осмотрел всю комнату, изучил стены и стол, стоящий, как и в старом доме, у окна…Даже зачем-то заглянул в горнило, но и там ожидаемо никого не нашёл. Тогда повернулся к ведущей наверх лестнице и в этот момент рядом кто-то вздохнул.

Вздрогнув, Андрей повернулся к Филиппычу, вместе с тем осознавая, что звук прозвучал совсем с другой стороны. Тут же дёрнулся обратно, мимоходом заметив, что волосы на затылке у старика стоят торчком, а глаза безумные, как у кота, которому устроили «самолётик».

Интересно, он также выглядит?

Словно ответом на прозвучавший мысленно вопрос, рядом раздался смешок. Направив фонарь влево, Андрей застыл с нелепо разинутым ртом. Рядом клубился квадратный сероватый силуэт, похожий на метрового полупрозрачного туманного йети. Черты лица и особенности фигуры различить было невозможно – энергетическая субстанция, из которой состояло существо, постоянно находилась в движении, вырываясь из тела крохотными язычками, наслаиваясь друг на друга и образуя участки с неоднородной плотностью.

Сообразив, что его заметили, существо хмыкнуло и пошевелилось, перетекая чуть в сторону, по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. Андрей, не решаясь глянуть на Филиппыча, двинулся следом, с трудом переставляя негнущиеся ноги, из-за чего едва не сверзился со ступеней и вписался лбом в стену. Зато пришёл в себя – шок прошёл, и ноющая от удара голова стала соображать куда лучше.

Верхний этаж оказался поделённым на три комнаты. Провожатый привёл их в среднюю – похоже, кабинет или библиотеку, подошёл к шкафу, полному каких-то очень старых судя по корешкам, книг и принялся что-то искать. Со стороны это выглядело довольно-таки необычно – объёмные тома сами собой выпрыгивали с полки и складывались стопкой на столе. Когда ряд опустел, в нише обнаружилась замаскированная под стенку дверца, из которой выскочила объёмистая тетрадь в кожаном переплёте и ненадолго зависнув в воздухе подлетела к Андрею и легла на предусмотрительно протянутые ладони.