Чтение онлайн

Она была на кухне. Упаковывала вещи. Ей помогала Эриэл.

Ярость забушевала в нем, словно лесной пожар. Эриэл в это время полагалось быть в школе. А Марго, как он думал, согласилась стать его женой.

Она бросила на него короткий взгляд, не прерывая своего дела. Эриэл заворачивала в газету хрустальный бокал с тонким золотым ободком. Оставив это занятие, девочка подошла к нему и посмотрела на него печальными глазами.

— Папа, Марго говорит, что должна уехать.

Он подхватил дочь на руки, не сводя глаз с женщины, которую любил. Любил так сильно, что сердцу было больно.

— Понятно.

— Я все время прошу ее остаться.

— Она слушается?

— Нет.

— Может быть, я сумею ее уговорить.

— Правда?

— Может быть.

Сразу повеселев, Эриэл заерзала, пытаясь высвободиться. Райли спустил ее, и она вприпрыжку вернулась к коробке с вещами.

Но Райли не очень хотелось, чтобы девочка стала свидетельницей его разговора с Марго.

— Иди-ка поиграй со щенком во дворе, пока мы с Марго будем разговаривать.

— Я не хочу уходить от Марго.

— Не спорь со мной, Бельчонок. Просто выйди во двор.

Марго протянула руку и погладила Эриэл по голове.

— Иди, иди, малышка. Мы недолго.

— А ты еще будешь здесь, когда я вернусь?

— Ну конечно.

Спокойный голос Марго разбудил бурю, дремавшую у него внутри и подпитываемую возбуждением и страхом. На одевание Эриэл ушла минута, но, как только за девочкой захлопнулась дверь, он схватил Марго за руку и притянул к себе.

— Ну конечно, ты будешь здесь, когда она вернется. А потом ты уедешь. Так?

Она вырвалась и отступила на несколько шагов. Глубоко вздохнув, она прямо посмотрела ему в глаза.

— Прости. Ты не представляешь, как мне жаль.

— Тебе жаль? Ты бросаешь нас и просто говоришь, что тебе жаль?

— А что еще тебе нужно? Чтобы я оделась в рубище и посыпала голову пеплом? Ну не могу я повернуть время вспять, черт побери! Как бы мне этого ни хотелось. Как бы мне ни хотелось быть не такой, какая я есть. Как бы мне ни хотелось, чтобы…

Она не договорила и, порывисто отвернувшись, взяла с буфета стопку тарелок.

— Чтобы?..

Райли предполагал, что она будет обижена статьей, и намеревался защищать ее от нападок Давенпорта всеми силами. Но как было бороться с этой холодной сдержанностью? Казалось, она выкопала между ними ров, и теперь он не знал, как его перейти.

— Чтобы что? — настойчиво повторил он.

— Ничего.

— Это глупо. Раз уж мы больше никогда не увидимся, ты могла бы сказать мне.

Она расправила плечи, вскинула голову, и, если ее глаза блестели чуточку ярче обычного, что с того? Его глаза горели адским огнем.

— Сожалею, что из-за меня ты попал в такие неприятности.

— Ты совсем не то хотела сказать.

Она продолжала, не слыша его возражений, словно ей нужно было выговориться раз и навсегда:

— Из-за меня ты можешь проиграть на выборах. Из-за меня Эриэл будут дразнить, оскорблять, избегать. — Ее голос задрожал, и она прошла к окну. — Я не имела права считать, что у нас что-то получится.

— И поэтому ты убегаешь.

— Убегаю? Может, и так.

Ему хотелось, чтобы она стала отрицать это. Отвечать ударом на удар. Он хотел, чтобы она понимала: он любит ее и готов защищать от любого врага.

— Я думал, между нами что-то есть. Что-то хорошее. Что-то прочное. Я думал, ты согласилась стать моей женой, потому что любишь меня.

— Господи, да я люблю тебя, люблю до умопомрачения!

Она любит его! Тогда все остальное не имеет никакого значения. Неожиданно его гнев превратился в желание. В любви они уже были едины душой, и он жаждал теперь единства телесного. Если есть любовь, то им не страшны никакие преграды. Она перебросила ему мост через ров.

Он обнял ее и, несмотря на сопротивление, прижал к груди и поцеловал в макушку.

— У тебя была трудная жизнь, любимая, тебе довелось увидеть немало грязи, и ты была одна. Теперь ты больше не одна. Я знаю, что эта статья причинила тебе боль, и нужно какое-то время, чтобы ее пережить. Но прошу тебя: позволь нам с Эриэл и всем честным людям Вайоминга доказать тебе, что ты не такая, как написал о тебе репортер, и не такая, как думает Кэл Давенпорт. В большинстве из нас еще живет дух первых поселенцев, способность судить о людях по тому, какие они теперь, а не по тому, какими они могли быть когда-то в прошлом.

Она положила руки ему на пояс и прижалась лбом к его груди. Он стал гладить ей спину и руки. Пропустил сквозь пальцы ее волосы.

— Здесь тебе нечего бояться.

У нее в глазах стояли слезы. Судорожно вздохнув, она высвободилась из его объятий и встала по другую сторону стола. И снова между ними возник холодок, а мостик единения показался вдруг непрочным.

— Речь идет уже не обо мне. Речь о тебе и об Эриэл.

Сделав два шага, он мог бы снова обнять ее. Но Марго остановила его взглядом. Она стояла, вцепившись в спинку стула, словно боясь упасть без этой опоры.

— Я должна уехать именно потому, что люблю тебя, — продолжала она.

— Не смеши меня. — В нем вспыхнула новая злость, совсем не такая, как та, что обуяла его после газетной статьи. Неужели она действительно верит в такую нелепицу? Неужели на самом деле думает, что своим отъездом оказывает ему услугу? — Если бы ты любила, то осталась бы здесь и вышла за меня замуж.

Она отвернулась и стала смотреть в окно. Из-за ее плеча он видел, как его дочь играет со щенком. Когда Марго вновь заговорила, ее тихие слова казались всего лишь тенью ее чувств:

— Ты хоть представляешь себе, во что превратится жизнь Эриэл, если я останусь? Теперь, когда все знают, что я бывшая заключенная, обо мне будут говорить за ужином и в гостях. Каждый станет осуждать меня, презирая за малодушие. И все как один будут жалеть Эриэл, потому что ей приходится жить и расти в одном доме со мной. Если я останусь, дети начнут шептаться у нее за спиной. К ней станут придираться, видя ее беззащитность и уязвимость. Она уже не дождется приглашений на дни рождения от детей из «хороших» семей. Ее будут толкать в коридорах, начнут анонимно звонить и говорить гадости по телефону. Разве ты этого для нее хочешь? Если я сейчас уеду, ты сможешь признать, что ошибся, когда взял меня в дом, и потом с уверенностью заявить, что исправил эту ошибку. А через неделю или месяц твои друзья даже не вспомнят, что я вообще приезжала в Ларами.