Чтение онлайн

Я не первый мужчина, который завел интрижку с женщиной вдвое моложе себя, и если вы скажете, что нет хуже дурака, чем старый дурак, а козла – чем старый козел, то спорить я не стану, но иногда такие романы очень даже ничего, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Ни она, ни я не чувствовали себя связанными и не питали никаких иллюзий насчет будущего. Просто так получилось, причем первый шаг сделала сама Брианна. Это произошло примерно через три месяца после палаточного возрождения в округе Норрис (четыре, если считать от начала нашей совместной компьютерной слежки). Когда однажды вечером в своей квартире она сбросила блузку и юбку, меня не пришлось особо уговаривать.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил я.

– Абсолютно, – сверкнула она улыбкой. – Скоро я выйду в большой мир, и мне кажется, что первым делом надо закрыть все вопросы с папочкой.

– Выходит, твой папочка был белым экс-гитаристом?

Она засмеялась:

– Ночью все кошки серы, Джейми. Так мы займемся делом или как?

Мы занялись делом, и это было потрясающе. Я солгал бы, сказав, что ее молодость меня не возбуждала – ей было двадцать четыре года, – и солгал бы, заявив, что ни в чем ей не уступал. В первую ночь, вытянувшись с ней рядом почти без сил после второго захода, я спросил, как на это отреагирует Джорджия.

– От меня она ничего не узнает. А от тебя?

– От меня тоже, но Недерленд – маленький город.

– Это правда, и в маленьких городах, наверное, трудно что-либо сохранить в тайне. Но если она захочет поговорить со мной на эту тему, я просто напомню ей, что с Хью Йейтсом она некогда занималась не только бухгалтерией.

– Ты серьезно?

Она захихикала:

– Вы, белые мальчики, можете быть удивительно глупыми.

Сейчас, с чашкой кофе на ее стороне кровати и чая на моей, мы сидели, опираясь на подушки, и смотрели на экран ее ноутбука, стоявшего между нами. Лучи летнего солнца – утром особенно ласкового – отбрасывали на пол длинные тени. На Бри была моя футболка – и больше ничего. Ее короткие волосы покрывали голову курчавой черной шапочкой.

– Ты отлично справишься и без меня, – сказала она. – Думаю, что ты прикидываешься компьютерным неумехой, чтобы держать меня рядом и приставать по ночам. Не нужно быть гением, чтобы пользоваться поисковой системой. И потом, сдается мне, материала у тебя уже достаточно.

Вообще-то она была права. Мы начали с трех имен со страницы «Подтверждения Чуда» сайта Ч. Дэнни Джейкобса. Первым в списке шел Роберт Ривард – мальчик, излечившийся от мышечной дистрофии в Сент-Луисе. К этим трем Бри добавила имена тех, в чьем исцелении на представлении в округе Норрис сомневаться не приходилось, – например, Ровены Минтур. Если ее слезливое ковыляние к мужу было подстроено, то за такую игру надо сразу давать «Оскара».

Бри полностью отследила «Тур возрождающего исцеления пастора Дэнни Джейкобса» от Колорадо до Калифорнии – всего десять остановок. Мы вместе просматривали новые ролики с «Ю-тьюба», добавленные на страницу «Подтверждения Чуда», с жадностью морских биологов, изучающих только что открытые виды рыб. Мы обсуждали каждый ролик (сначала у меня в гостиной, а потом в этой же кровати) и в конечном итоге распределяли их по четырем категориям: полная чушь; видимо, чушь; трудно сказать и трудно не поверить.

В результате этого процесса постепенно составился основной список. В то солнечное августовское утро в спальне моей квартиры на втором этаже этот список включал пятнадцать имен. Это были исцеления, в достоверности которых мы не сомневались почти на сто процентов, отобранные из семи с половиной сотен случаев. В списке были и Роберт Ривард, и Мейбл Джергенс из Альбукерке, и Ровена Минтур, и Бен Хикс, который сорвал с шеи корсет для фиксации позвонков и отбросил костыли во время выступления Джейкобса в округе Норрис.

Хикс был интересным случаем. Они с женой засвидетельствовали подлинность исцеления в статье «Денвер пост», опубликованной через пару недель после отъезда передвижного шоу Джейкобса. Хикс работал профессором истории в Муниципальном колледже Денвера и имел безупречную репутацию. Он назвал себя религиозным скептиком и описал свой приезд и участие в мероприятии в округе Норрис как «жест отчаяния». Его жена подтвердила это. «Мы поражены и благодарны», – сказала она и добавила, что они снова начали посещать церковь.

Ривард, Джергенс, Минтур, Хикс и все остальные из нашего основного списка получили прикосновение «святых колец» Джейкобса в период с мая 2007 года по декабрь 2008 года, когда «Тур возрождающего исцеления» завершился в Сан-Диего.

Бри занялась работой с этими именами с легким сердцем, но к октябрю 2008 года ее отношение изменилось. Это случилось после того, как она наткнулась на маленькую заметку в «Уикли телеграм» округа Монро. В ней говорилось, что «чудо-мальчик» был помещен в детскую больницу Сент-Луиса «по причинам, не связанным с мышечной дистрофией, от которой он раньше страдал».

Бри навела справки по компьютеру и телефону. Родители Риварда отказались с ней разговаривать, но одна медицинская сестра в больнице согласилась, узнав, что Бри хочет уличить Ч. Дэнни Джейкобса в мошенничестве. Получив заверения Бри, что ее имя не будет упомянуто ни в статьях, ни в книгах, медсестра сообщила, что Бобби Ривард был помещен в больницу из-за постоянных головных болей и прошел обследование, исключившее опухоль мозга. В конце концов мальчика перевели в лечебное учреж дение «Гэдз-ридж» в Оквилле, штат Миссури.

– Что это за учреждение? – поинтересовалась Бри.

– Психиатрическое, – ответила медсестра. И пока Бри переваривала услышанное, добавила: – Большинство из тех, кто туда попадает, уже никогда не выходит.

Попытки Бри разузнать больше в самой клинике «Гэдзридж» натолкнулись на каменную стену. Считая Риварда нашим особым клиентом, я вылетел в Сент-Луис, взял напрокат автомобиль и добрался до Оквилла. После нескольких вечеров, проведенных в ближайшем к клинике баре, я нашел санитара, согласившегося побеседовать за небольшое вознаграждение в шестьдесят долларов. Роберт Ривард по-прежнему мог ходить, но, по словам санитара, добирался только до угла своей палаты, где стоял, как ребенок, которого наказали за плохое поведение, пока его не отводили обратно к постели или не сажали на ближайший стул. В хорошие дни он ел сам, а в плохие, которые бывали все чаще, его приходилось кормить принудительно. Считалось, что у него разновидность кататонии.

– Полудурок, одним словом, – заключил санитар.

– А он по-прежнему страдает от головных болей? – поинтересовался я.

– Кто знает? – пожал массивными плечами санитар.

Действительно, кто?

Насколько мы могли судить, с девятью исцеленными из нашего основного списка все было в порядке. В том числе с Ровеной Минтур, вернувшейся к преподаванию, и Беном Хиксом, с которым я беседовал лично в ноябре 2008 года, то есть через пять месяцев после исцеления. Я не говорил ему всего (в частности, об электричестве – как обычном, так и тайном), но рассказал достаточно, чтобы вызвать на откровенность. Рассказал, что Джейкобс излечил меня от героиновой зависимости в начале девяностых, после чего у меня были побочные эффекты, которые постепенно сошли на нет и затем исчезли полностью. И что мне хотелось бы узнать, страдал ли он от каких-то последствий, например, отключек, мигающих разноцветных огней, лунатизма или, скажем, зацикливания речи, как при синдроме Туретта.