Чтение онлайн

— Болит… везде… как будто по мне нагирус потоптался…

Игнат подал ей руку, помог подняться.

— Это называется «бросок на «струну» в нештатном режиме». Ничего, все пройдет, главное, что «червивое» метро функционирует.

— Знать бы, куда оно нас занесло, — раздался ворчливый голос ксенолога. — Шоммер подтянул под себя руки, сел, потом встал. — Такое впечатление, что меня пропустили через соковыжималку. Однако, друзья мои, мне не терпится выяснить, где мы оказались. Вот будет смеху, если на Земле.

— А что, есть шансы? — прищурился Игнат.

— Почему нет? Если Черви побывали на Луне, то они вполне могли навещать Землю.

— По-моему, ни одна археологическая экспедиция не находила следов пребывания Червей на Земле.

— С тех пор прошел миллион лет, материки разбежались, по Земле прокатилось не одно оледенение, да и вулканы резко изменили ландшафт материков. Плохо, если «червивый» терминал попал под извержение и накрыт теперь километровой толщей застывшей лавы.

— Ты серьезно?

— Я просто рассуждаю. Но скорее всего мы не на Земле. Здесь другая гравитация, чувствуете?

— Легко… — призналась Зари-ма стеснительно.

— Почти как на Венере.

— Значит, мы на Венере?

— Не знаю, — рассердился Шоммер. — Не уверен. Надо выйти.

Игнат подозвал «мустанг», направился к ближайшему торцу тоннеля, представлявшего собой камеру метро. Однако выход открываться не спешил. Диафрагма люка осталась на месте.

Шоммер подошел к ней вплотную, стукнул кулаком по гладкой поверхности:

— Сезам, откройся!

Плита не дрогнула.

— Вот зараза! Похоже, этот драндулет окончательно пришел в негодность. Хорошо еще, что он не сломался во время таймфагирования, не то нас можно было бы собирать по атомам по всей длине канала.

— Не пугай девочку.

— Я не пугаю, а радуюсь. — Ксенолог повернулся к плите спиной, стукнул по ней пяткой. — Открывай, червивая твоя душа!

Люк не отреагировал.

— Отойди, будем пробивать дырку.

Игнат выставил вперед «мустанг», и кибер включил нейтрализатор молекулярных связей.

По блестящей выпуклой поверхности люка пробежала короткая судорога, лепестки диафрагмы начали расходиться и замерли. Одновременно погасли и ручейки света в толще стен тоннеля. Стало темно.

Путешественники включили фонари.

— Кончился таймфаг, — резюмировал Шоммер. — Всю энергию потратил на перенос.

«Мустанг» снова вонзил в люк луч неймса. Фонтаном ударил дым, в луче фонаря обозначилось углубляющееся отверстие.

— Шарахни по нему «глюком», — посоветовал ксенолог. — Провозимся тут…

Игнат промолчал.

Через десять минут неймс пробил в толстой перегородке люка метровое отверстие, и пленники наконец смогли выбраться из камеры метро. Но вышли вовсе не в коридор терминала, запрятанного в недрах «бивня мамонта».

Всего в десяти шагах от пробитого люка начинался обрыв, и у путешественников захватило дух. Они оказались на вершине скалы километровой высоты, а рядом — и до неблизкого горизонта — высились такие же скалы необычной формы, напоминающие снежно-ледяные перисто-перепончатые крылья. Подножия скал тонули в молочно-белом тумане, и точно такая же туманная пелена скрывала небо. Она светилась изнутри, заменяя этому миру солнце, и здесь было почти так же светло, как в солнечный день на Земле.

— Не, это не Земля, — заявил Шоммер после двухминутного молчания.

— Да уж, — пробормотал Игнат, загоняя поглубже поднявшийся в душе страх. — Это не Земля, не Полюс, не мир Червей и вообще неизвестно что.

— Сейчас уточним, — вспомнил ксенолог о своем научно-исследовательском комплексе, подскочил к «мустангу», развернул консоль с аппаратурой. — Мамма миа!

— Что там у тебя?

— Три и девять…

— Яснее.

— Этот мир имеет мерность три и девять десятых, ну или почти три и девять, понимаешь?!

— Ты хочешь сказать…

— Мы в мире гиперптеридов! Я не знаю, что он собой представляет, планету ли, ледяной шар или другой объект, более сложной природы, но это мир гиперптеридов, зуб даю!

— Почему же мы его видим таким…

— Каким?

— Обыкновенным.

— Мы видим только то, что доступно нашим органам зрения. По моим расчетам, континуум протеев имел мерность в три и четырнадцать сотых, у Червей — три и тридцать три сотых, у иксоидов — три и шестьдесят шесть, а у гиперптеридов — три и девять. Я тебе точно говорю — мы попали в их метавселенную!

Игнат задумчиво оглядел горизонт необычного мира, теряющийся в искристом снежно-туманном сиянии.

— Может быть, ты и прав. Но меня волнует лишь один вопрос: терминал метро Червей был заранее настроен на данную конкретную точку пространства или это мы своими мыслями направили его сюда?

— Какая разница?

— А такая, что в последнем случае у нас есть шанс…

— Ты о чем?

— Зари-ма, девочка, ты ничего не слышишь? — окликнул Игнат полюсидку, стоящую на краю обрыва в странном оцепенении.

— Он здесь!

— Что? О ком ты говоришь?

— Лам-ка… он здесь… я его чувствую…

Мужчины переглянулись.

— Ну так позови его, — сказал Шоммер с сомнением.

— Я зову, он не слышит… — Зари-ма открыла ставшие глубокими и черными глаза, виновато посмотрела на Игната. — Не знаю, как объяснить… Лам-ка здесь и его нет…

— Ты чувствуешь его ментальный «запах», — догадался Ромашин. — Он здесь живет, но его в данный момент нет дома, так?

— Кажется, да…

— Попробуй определить, где его «запах» чувствуется сильнее.

Зари-ма послушно закрыла глаза, сосредоточилась на поиске тонких энергетических вибраций, определяющих знакомый «запах» «джинна» Лам-ки.

— Туда! — Она открыла глаза, вытянула руку к горизонту.

— Поехали, — без раздумий решил Игнат. — Садитесь.

Они уселись на «спину» «мустанга», привычно вцепились в поручни на корпусе, и кибер взлетел. Скала с венчающим ее терминалом Червей, похожим на гигантский космический корабль и вместе с тем на колоссального Червя, осталась позади, затерялась вскоре среди частокола таких же скал. Впрочем, по мысли Шоммера, это были вовсе не скалы, а жилища гиперптеридов, близкие им по форме. Точнее, они отражали те же принципы и законы, по которым строились и тела «птице-насекомых», населявших этот удивительный мир.