Чтение онлайн

–  Что прикажешь?

–  Пусть стреляет только Сеульф.

–  Попасть или промахнуться?

–  Что бы и волосок с головы не упал.

–  Будь спокоен, монсеньор, скажу Сеульфу чтобы метил в небо.

–  Нет. Все должно выглядеть естественно. Мы же состязаемся.

–  А монахи?

–  Тот, здоровенный пусть стреляет. Остальных не пускать.

Герольд пьяной походкой двинулся в сторону лучников. Что приказ будет выполнен, принц не сомневался. С ним остались самые преданные, кто не побоялся гнева короля, сохранив верность ему, опальному принцу, кто прошел с ним от Реймса до Гаттина.

Пленник стоял у столба прямо. Широкая выпуклая грудь медленно вздымалась. Даже в сумеречном свете факелов было видно насколько он изможден. Но он не дрожал, не рвался из рук, не пытался пасть на колени. Поистине - королевское достоинство.

Людовику опять стало не по себе.

Первый выстрел сделал Сеульф, стрела вошла в перекладину на локоть выше головы пленника. Рыцари недовольно загудели, монахи заржали. Брат Базиль повертел в руках небольшой лук, прицелился и… его стрела легла точнехонько на середине между предыдущей и головой несчастного. Сеульф разделил оставшееся расстояние еще надвое. Толпа притихла. И те и другие напряженно следили за поединком.

Людовик же неотрывно смотрел в лицо жертвы. Глаза. Тот не зажмуривался, не следил за смертоносным наконечником, способным в следующий миг оборвать его жизнь. Он смотрел только на принца: прямо и требовательно. Не с просьбой: помилуй. С вопросом. Кто ты? С кем ты?

Нарастающее чувство тревоги за того у столба и почему-то за себя, заставило принца остановить состязание. Стрелы ложились одна подле другой. Последняя пришпилила к столбу прядь спутанных волос.

–  Довольно!

–  Монсеньер, позволено ли будет увести этого несчастного?
– прямо в ухо зашептал голос аббата. В нем мешались возбуждение и вкрадчивость.

–  Нет.

–  Вы хотите еще развлечься? Но не стоит ли пожалеть его? От страха он может сойти с ума.

–  Оставь, преподобный, - в голосе Людовика не чувствовалось и тени прежней пьяной расслабленности.

–  Но…

–  Как его зовут?

–  Он называется разными именами, в том числе и очень славными.

–  И все же?

–  Я не знаю.

–  Придется спросить самому.

Людовик внезапно обернулся и глянул на Бизония. Лицо настоятеля больше походило на маску ненависти. Показалось даже: не будь рядом людей, со святого отца сталось бы вытянуть из складок мантии стилет и пустить его в ход. Может, и рука бы не дрогнула. Но на то они и ближники: четверо появились из темноты, как бы сами собой, плотно окружили аббата и оттеснили в сторону. Людовик сосредоточил внимание на человеке у столба.

Того уже отвязали. Брат Базиль положил руку на плечо невысокого по сравнению с ним пленника и подтолкнул вперед.

–  Развяжите его.

–  Но… - пискнул аббат.

–  Развязать!
– принц высказывал властное нетерпение.

Когда брат Базиль наклонился распутать узлы, рядом, на границе света и тьмы шевельнулась верткая тень.

Пустоглазый образовался внезапно, будто сотканный из темноты морок. Базиль возился сзади. Никто кроме Роберта не мог различить в руке брата Эмунда узкий длинный стилет. Потому как двигался мелкий монах, как держал оружие у бедра, как слегка согнул спину и отвел лопатки, стало понятно, у него были неплохие учителя. Но все же школа была не та. Не та школа.

Что полагалось делать жертве? Стоять смирно. Ну может чуть трепыхаться. Не мельтешить, в общем, потому как на любое резкое движение, набегут и потопчут, не спросив, кто такой. Монашку осталось нанести одни короткий прямой, почти незаметный в темноте удар и исчезнуть. Ищи-свищи. Приказ исходил от самого настоятеля, а может кого и повыше.

Того, что случилось в следующий миг, брат Эмунд предвидеть не мог. Только что умиравший от истощения и жажды узник, подпрыгнул и, опершись спиной об устойчивую громаду брата Базиля, ударил босыми ногами в грудь подкравшегося монаха. Стилет выскочил из руки отлетевшего шагов на десять брата Эмунда и блестящей рыбкой порхнул к ногам принца. Принц проворно выдернул его из земли и поднес к глазам.

К поверженному монаху уже бежали. Брат Базиль обхватил Роберта поперек груди ручищами и прижал.

–  Заклинаю, убейте его!
– голос аббата Бизония сорвался на визг.

–  Кто бы ты ни был, - принц не надрывал глотку, его и так услышали, - приказываю тебе, оставаться на месте. Если ты не нанесешь увечья никому больше и будешь стоять спокойно, обещаю тебе справедливый суд.

Кожаная повязка все еще закрывала Роберту пол лица, но для ответа не понадобилось слов. Узник встал на колено и приложил руку к груди.

Потом он рывком поднял голову, длинные пряди отлетели, маска упала к ногам.

На принца смотрели такие знакомые и такие забытые глаза. Как же он сразу не узнал его?!

–  Роберт!

–  Да.

Принц споткнулся. Нужна была передышка. Вдох, два, три… Все!

–  Слушайте!
– Людовик, уже прозванный за свое сложение Толстым встал со своего места, перекрывая шум громким, полным власти голосом.
– Этого человека оболгали.

Я, наследник франкского престола Людовик Капетинг, удостоверяю в том вас, мои вассалы и вас, добрые братья. Я знаю этого человека. Я беру его под свою защиту.

Тишина, замершая, пока принц говорил, взорвалась: кричали рыцари, им вторили монахи. В гудящей как улей толпе молчали только Роберт и Людовик.

Мальчик весело и преданно смотрел в глаза молодого рыцаря. Он отобрал шлем у оруженосца и протянул своему кумиру.

–  Вы не посрамите честь нашего дома. Я знаю.

–  Фортуна изменчива, Ваше Высочество…

Этот же мальчик кричал после боя: -… Роберт, я знал, я верил. Вы победили! Вы победили! Когда я тоже стану рыцарем, мы будем сражаться рядом.

–  Вы станете королем, Ваше Высочество. И я буду сражаться за вас.

Роберт сидел в бочке с водой, блаженно прикрыв глаза. С трех сторон трещали факела. Тянуло горячим смолистым духом. Шевелиться не было сил.

Только что он выпил, наверное, бочонок воды. Ему предлагали вино, он отмахивался и пил только воду, так долго остававшуюся мечтой, больным видением. Он пил пока брат Базиль не отобрал ковш.

–  Хватит, мессир. Обопьешься.

–  Ты злодей, добрый брат. Дай еще.

–  Неа.

–  Говорю же - злодей.

Потом Базиль засунул его в бочку и пошел за мылом, которое варили здесь же в аббатстве. Мыльная пена отдавала острым травяным запахом. Глаза и даже кожу на голове щипало.

–  Ты решил меня извести каким-то изуверским способом?

–  Неа. Только извести насекомых с вашей головы.

–  Тогда продолжай, а попутно расскажи, что делается в обители.

–  Что-что? Тарарам делается, - исчерпывающе сообщил монах.
– Рыцари ревут как бешеные. Монахи по кельям сидят, Наследник с аббатом поговорили. Отец Бизоний требует тебя обратно в келью. Говорит, убил мирного монаха. Тот, мол, только веревку собирался разрезать.